Дженнифер Арминтраут - Превращение

— Что со мной случилось?

Натан попытался смягчить выражение лица, на котором от напряжения проступили морщины.

— Что ты помнишь?

— Звуки. Боль. — И ужасные физические мучения. Но я не хотела об этом сейчас вспоминать. — Я помню, как спустилась вниз за ключами, а после этого — ничего.

Он покачал головой:

— Ты не спускалась по лестнице, Кэрри. Я нашел тебя в аллее.

Аллея. Я помнила небо: был уже почти рассвет, а я не могла двинуться.

— Я горела?

— Нет. — Натан аккуратно вынул иглу и надел на нее колпачок. Хотя я уже прочитала лекцию по этому поводу. Утруждаться, поправляя его, я не стала.

Теперь я совершенно другой человек.

От внезапного приступа грусти у меня на глазах появились слезы, и Натан резко поднял взгляд.

— В чем дело? — А потом пожал плечами, как будто отвечая на вопрос, который я не произнесла вслух. — Думаю, я провел с тобой взаперти слишком много времени, раз начинаю читать твои мысли.

Это беспечное замечание принесло отзвуки чего-то, что лежало на поверхности моего сознания. Дымка от воздействия лекарства заволокла мой разум, и, когда я заговорила, мои слова звучали неразборчиво:

— Тебе надо немного поспать. Ты выглядишь не очень хорошо.

Его рука на моем лбу была холодной.

— Как и ты, любимая.

Я была мертва. Вот важная деталь, которую мне надо было помнить. Я были мертва, и он был здесь.

Но я снова отключилась, и прошло еще два дня, прежде чем я пришла в себя.

Натан лежал на боку рядом со мной, защищая меня своим телом. Я повернула голову и могла прислониться к нему, слушать биение его сердца. Его присутствие было таким успокаивающим. Его рука погладила мои волосы, и я открыла глаза.

Бинт вокруг моей груди сменился темно-синей футболкой, которая знавала лучшие времена. На ней были следы крови и рвоты.

— У тебя очень, очень плохая реакция на морфий. Я бы дал тебе мерепидин, поскольку ты уже принимала его раньше без проблем, но я слишком устал.

Его голос был хриплым. Он все еще не поспал.

— Ну, реакция или нет, морфий, должно быть, мне помог. Я ничего не чувствую.

Боль от моих ранений была отдаленным ночным кошмаром, и только томительная окоченелость от долгого отдыха в постели мучила мои кости.

Медленно садясь, Натан мягко усмехнулся,

— Ты, вероятно, уже исцелилась.

Как взрывы фотовспышек я увидела Кира, нависшего надо мной, кровь на его руках. Моя грудь взрезана, как у трупа для вскрытия. Ошеломленное лицо Натана, когда он увидел меня в аллее.

Одной из первых вещей, которую Натан объяснил мне о «Добровольном Движении Уничтожения Вампиров», было то, что они строго запрещают использование лекарств в случаях опасных для существования вампиров ранений. Я была мертва, когда он нашел меня. И вот я сижу здесь.

— Ты нарушил правила.

Его спина напряглась от моего обвинения.

— Да, полагаю, нарушил.

Я поспешно поднялась, вздрогнув от боли в мышцах, которые столь долго неиспользовала. Положив несколько подушек под спину, натянула одеяла до шеи.

— Почему?

У меня возникло подозрение, что он немного слишком долго рылся в шкафу в поисках еще одной футболки, так, чтобы смог подумать об оправдании.

— Мне нравится опасная жизнь?

Из всех вампиров, которых я встречала до настоящего времени, Натан был самым серьезным, самым ярым приверженцем правил. В те две недели, когда я решала присоединиться ли к «Движению», он звонил почти каждую ночь с какой-то новой информацией, которую я не использовала, но которая, как он чувствовал, была жизненно важна для меня. Он держал на руках Зигги, единственного человека, который значил все в его жизни, и смотрел, как тот умирает, когда мог бы легко обратить его и избавить себя от боли потери. Но он не сделал это из-за своей принадлежности к «Движению».

И все же он спас меня.

— Почему? — снова спросила я.

Когда Натан посмотрел на меня, выражение его лица было мрачным.

— Я не могу объяснить это.

— Дай мне знать, когда сможешь, — я сделала движение, чтобы подняться с кровати, но Натан грубо натянул одеяла обратно.

— Тебе нужен отдых.

— Я уже наотдыхалась. Хочу встать, — и попробовала снова, но Натан схватил меня за руки.

— Может, ты просто послушаешь меня и ляжешь обратно? — с раздраженным проклятьем он дал мне чистую футболку и повернулся спиной.

— Что у тебя на уме, Натан? — я быстро сменила запачканную футболку на чистую, замерев при виде неровного шрама, разделявшего мою грудь пополам.

Его плечи ссутулились от усталости.

— Я не в первый раз иду против «Движения». У меня и так испытательный срок.

Я привела в порядок простыни вокруг обнаженной нижней части своего тела.

— Можешь повернуться.

Когда он повернулся, я увидела, что он разглядывает кусочек голой ноги, выглядывающей из-под одеял. Потом быстро отвел глаза.

— Ты сожалеешь об этом? — Что бы я сделала, если бы он сказал да?

Натан не ответил сразу же.

— Кэрри, когда я нашел тебя, единственной моей мыслью было оставаться рядом с тобой, пока ты не умрешь. Но это продолжалось так долго. Как только я думал, что ты на самом деле… ты возвращалась обратно. Честно, я никогда не видел, чтобы кто-нибудь боролся так настойчиво. Но ранения были слишком серьезными. Не было способа, которым ты могла бы исцелиться сама по себе. Учитывая как недавно ты была обращена, — он сел на кровать лицом ко мне. — Ты видела шрам? — Натан коснулся моей футболки, как раз под ключицей, и я вздрогнула от этого прикосновения.

— Да, — я смогла выдавить это чуть слышным шепотом.

Натан закрыл глаза, не убирая руки.

— Он разрезал тебя отсюда… — его пальцы скользнули вниз, пройдя между моими грудями, и остановились в ямке под грудной клеткой. Он разжал пальцы и на секунду положил ладонь мне на живот, прежде чем вернуться обратно к моей шее: — …до сюда. Но это был не просто разрез, он был как…

— Как открытая книга? — я понимала, как это должно было выглядеть для кого-то, непривыкшего к подобному зрелищу. — Ребра можно раскрыть очень широко. Но теперь я снова целая.

— Я помог тебе, — он улыбнулся и указал на ночной столик, где лежала стопка книг по хирургии.

— Натан, каким образом..?

— Если я скажу тебе, ты, вероятно, не будешь от этого в восторге. У меня не было здесь каких-то современных хирургических инструментов, — он двинулся к складному столику, где из набора первой помощи высовывались ручки ржавых плоскогубцев.

Мой желудок перевернулся, но причиной могли послужить остатки морфина в крови.

— Просвети меня.

— Я использовал проволоку, чтобы стянуть твою… грудину?

Я кивнула, подтверждая правильность термина, и позволила ему продолжать.

— Чтобы удержать ее, — Натан отвел взгляд. — Мне пришлось оборачивать проволоку вокруг снова и снова. На твоем месте я бы не стал проходить через металлоискатель.