Вероника Мелан - Бернарда

Начальник откинул голову на удобный подголовник и расслабился.

Жизнь продолжается. И даже бывает интересной. Загадки и головоломки хорошо тонизируют мозг и возрождают активность. А еще отвлекают мысли от красивых серо-синих глаз, в последнее время появляющихся в воображении слишком часто. И черт бы его подрал, если ему это не нравится…

Вот и осуществилась мечта. А всего-то и потребовалось, что несколько месяцев времени, посещение другого мира, устройство на работу и услуга реакторной лаборатории…

Восемь вечера.

Прага.

Темные воды реки, казалось, застыли неподвижно. Стылые перила, полное отсутствие снега, подсвеченный на холме другого берега старинный замок с острыми шпилями, мерцающие световые дорожки на воде. Красиво…

Я шла мимо отеля «Мандарин Ориентал», стеклянные двери которого чинно прокручивались, запуская внутрь новых постояльцев, по большей части немолодых бизнесменов; мимо сияющего огнями казино, мимо группы евреев (все, как один, в широкополых черных шляпах), мимо бутиков, где на витринах красовались сумки Dior и Gucci. Ровно стучала под высокими каблуками брусчатка. Одетая по последней моде в стильное пальто, узкие женские брючки, сапоги на шпильках и с дорогой сумочкой на плече, я чувствовала себя превосходно. Так, как всегда мечтала.

Ловил на себе отблески ночного города подаренный Дрейком бриллиант.

Каблуки стучали. А на меня смотрели. Даже оборачивались вслед.

Что-то теперь привлекало мужчин в спокойной походке уверенной в себе женщины, после которой долго таял в воздухе неуловимый аромат влекущих духов. Что-то заставляло их скручивать шеи или застывать на месте с тоской и надеждой во взгляде.

Дина смущалась. Бернарда упивалась вниманием.

Все так и должно быть, думала я. Каждая женщина стремиться именно к этому – почувствовать себя красивой, тонкой, уверенной, но легкой и неуловимой. Достойной лучшего в этом мире. Очаровательной, изысканной, способной вскружить голову легким наклоном головы и кокетливо прикушенной нижней губой. Сила и власть, но власть исключительно женская, с разлившимися в воздухе переливами смеха и мягким прикосновением меха к плечам. Я – лучшая… Я – единственная. Я та, которую вы не сможете забыть даже тогда, когда женитесь и заведете детей, а после и внуков.

Кофейня, первая разменянная стоевровая банкнота (без страха отданная официанту. Ему никак не проверить, числится ли номер в Европейском банке, а других отличий у подделки нет), ароматная чашка кофе, шоколадный торт-мусс и часы на башне. Все так, как хотелось.

Если долго смотреть вдаль, сквозь людей, сквозь что-то большее, нежели мосты, здания и границы государств, то отчего-то могло показаться, что другого мира не было. Не было прыжка, не было Дрейка. А я просто турист, приехавший на автобусе в Чешскую столицу, где у меня есть день или два для такого вот праздного времяпровождения: торты, кофе, магниты для холодильника, мосты с коваными фигурами и посещение замка на горе. Все, как у других, перед тем, как вернуться к рабочим будням…

Торт таял на языке сладкой мелодией с вишневым оттенком. Кофе согревал ладони.

Потом был магазин, прямо здесь же, на углу, недалеко от кафе, в витрину которого я долго смотрела на свое отражение. Богемское стекло не интересовало меня, не сейчас, а интересовала новая женщина, которую я разглядела в себе лишь вот…

Красивая.

Теперь не только внутренне, но и внешне. Нежный абрис лица, большие выразительные, ставшие чуть насмешливыми глаза, оставшиеся пухлыми губы. Аккуратный прямой носик, очертившиеся скулы, шикарные волосы. Да, это я.

Но удивляло не это.

Тот круглый шарик, которым я себя представляла, уже давно остался лишь в моем воображении, а с отражения витрины смотрела стройная грациозная леди со стройными ножками (вместо слонячих колон), с узкими плечами (вместо покатых гор Урала), с привлекательно узенькой талией и крутыми бедрами…

За этот вечер со мной несколько раз пытались познакомиться. Думаю, помимо выплывшей из-под слоя старой краски внешности их привлекало что-то еще: движения, выдававшие уверенность, взгляд, в котором читалось «Я – Женщина», а еще легкость и едва заметная философская грустинка в глазах. Мир – не то, что он есть. Но зачем об этом вслух, правда?

Сегодня Прага. И просто чарующий вечер. Сегодня еще один замечательный день моей жизни. Здесь и сейчас.

Впрочем, магазин богемского стекла не был обойден моим вниманием.

В качестве подарков домой были принесены два подсвечника, набор великолепных сияющих бокалов и высокая ваза.

Клэр с восторгом открывала перевязанные шелковыми лентами отделанные бархатом изнутри коробки, долго, трепетно и с благоговением крутила каждую вещь в руках, придумывала, как найти приобретенному богатству наилучшее применение. Я улыбалась.

Пока в гостиной умиротворяюще бубнил телевизор, я приняла пенную ароматную ванну, неторопливо, будто в первый раз лицезрея собственное тело. Почему я раньше не замечала, какие у меня тонкие лодыжки, аккуратные икры и красивые коленки? А этот шаловливый просвет между ног, как у моделей на подиуме…

М-м-м… Виват, Дрейк! Теперь ясно, к чему ты так упорно старался. Женщина должна быть не просто женщиной. Она должна быть ей с Большой буквы. Внутри, снаружи, в каждой клетке. И ты, старый пройдоха, точно знал, какое это великолепное чувство – любить себя.

Ласково намыливая кожу бархатистым гелем, я послала Начальнику мысленный поцелуй. Давай, улови его, почувствуй, увидь. И удивись…

Просыпаться было тепло.

Непривычно тепло.

Пошевелившись, я открыла глаза и спросонья встретилась глазами со Смешариками, сидевшими повсюду на одеяле, в том числе и у меня на груди.

– Это что еще?

Лежащий на соседней подушке Миша приветственно муркнул и тут же вернулся к предыдущему занятию – вылизыванию растопыренной розовой пятки. Соседство с кучей меховиков его, по-видимому, совершенно не волновало.

– Эй! – возмутилась я, стягивая с себя одеяло (Смешарики предусмотрительно откатились в сторону). – Вы теперь на мне спите? У вас корзина есть. И подушка!

Те, слыша в голосе ворчание, робко сбились в кучу, переглянулись и старательно выговорили:

– Есь! Нас! – потом подумали и снова повторили: – Нас! Нас!

Я спустила на пол пятки и сонно потерла лицо.

– Что значит «Есть вас?»

– Не! – хором ответили пушистики. – Нас! Нас! Есь…

– Ничего не пойму… Зачем кому-то есть вас?

– Не! – снова раздалось в ответ. – Дём!

Окончательно продрав глаза, я завернулась в лежащий на стуле белый халат, в который куталась после вчерашней ванны, и с удивлением уставилась на питомцев.