Friction - Wet Dreams

«Нет. Я знаю лишь то, что ты позволила мне увидеть».

Габриель отвернулась: «Мне лучше уйти».

«Подожди» - в голосе Азии была мольба – «Я поступила плохо. Я… я переступила границу, которую нельзя было нарушать. Я помогла тебе увидеть вещи, к которым ты не была готова».

«В этом нет твоей вины» - глухо ответила Габриель.

«Это не совсем так» - призналась Азия – «Когда ты обвинила меня в том, что я что-то сделала в Афинах, ты не ошиблась. В тот день, когда я прикоснулась к тебе, я уловила вспышку эмоций, которые ты хранила глубоко в себе. За все время своих странствий, я никогда не встречала ничего подобного, тем более при таком незначительном контакте. Я опешила. Я была не готова к этому и не сумела скрыть своих мыслей, в которых ты нашла зеркальное отображение своих собственных. Вот почему начались эти видения. Я пробила брешь в той стене, которую ты так бережно строила и оберегала».

Габриель тяжело вздохнула: «Какая разница, с чего все началось? Это мои мысли… мои чувства… Они ведь не появились откуда не возьмись в тот момент?»

Азия сочувственно покачала головой: «Габриель, я понимаю, как ты потрясена. Но возможно мне удастся помочь тебе, если ты, конечно, позволишь».

«И как ты собираешься это сделать?» - сдержанно произнесла Габриель – «Изменишь меня, мои чувства?»

«Нет» - печально ответила прорицательница – «Но может быть я смогу помочь тебе принять это».

«Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что это возможно» - горько отрезала бард.

«Я понимаю твои чувства. Я знаю, как долго ты прятала за своей улыбкой то, чем боялась поделиться с кем-нибудь».

Глаза Габриель наполнились слезами, она отвела взгляд.

Азия нежно прикоснулась к её щеке: «Я знаю, что ты хоронишь в себе чувства, которые не хочешь принять. Я понимаю, как ты напугана, но поверь, тебе станет легче, если ты выговоришься».

«Не могу».

«Можешь» - настаивала прорицательница – «Ты сильнее, чем представляешь себе».

«Нет».

«Габриель, послушай меня. Назад пути нет. Я открыла эту дверь и простого отрицания снов будет уже не достаточно. Теперь, когда ты узнала правду, повернуться к ней спиной, будет означать отречься от самой себя. Я не позволю тебе снова закопать эти чувства в себе. Это будет молчаливым признанием того, что они ошибочны… что это плохо, неправильно, а потому должно быть скрыто. Тебе придется принять их!»

«Зачем?»

«Блокируя эти чувства внутри, ты приносишь в жертву часть себя… ту часть, без которой не может жить ни один из нас… ту часть, которая служит нам опорой, когда уже ничему другому это не под силу».

По щекам барда продолжали стекать слезы.

«Твоя вера в добро, которое есть в каждом из нас… твоя способность не судить поверхностно, а заглядывать в сердце человека… это твой дар. Обрати же его на себя и поверь в чистоту помыслов собственного сердца. Сделай первый шаг. Скажи мне, кого ты так страстно желаешь?»

Габриель трясущимися руками вытерла слезы: «Тот, кто никогда не сможет принадлежать мне…»

«А почему ты так думаешь?»

«Есть много причин…»

«Но так ли все они важны?»

«Есть по крайней мере одна, которую я не могу отрицать» - всхлипнув, Габриель потупилась в пол, ей не хватало мужества произнести это вслух – «Человек, которого я люблю… это… это женщина. Я мечтаю о Зене. Это к ней я испытываю те чувства, которые не могу принять» - вздохнув, она взяла всю свою волю в кулак и медленно подняла глаза.

Взгляд Азии, обращенный к ней, был полон участия. Не ожидав подобной реакции, Габриель попыталась прояснить свое признание: «Ты не понимаешь, я люблю Зену».

«Почему же, прекрасно понимаю».

«Нет» - упорствовала Габриель – «Она нравится мне больше, чем подруга. Я хочу её…сексуально».

Азия мягко улыбнулась: «Мне кажется, твои сны довольно явственно свидетельствуют об этом».

«И ты не считаешь, что это… плохо?»

«Для меня не важно, кого любит человек… главное то, что он любит».

Габриель с сомнением покачала головой.

«Ты не согласна?»

«Нет… дело не в самой любви, а в том…» - она запнулась, не в решаясь продолжить.

«Тогда в чем же? Тебя беспокоит физическое проявление любви между людьми одного пола?»

«Да. Меня всегда учили, что это… плохо… неправильно».

«Я так не думаю» - ответила Азия, уверенность в её голосе не оставляла место для сомнений – «Немногие вещи могут сравниться со священным союзом двух взрослых людей, которых объединяет любовь. Но по правде говоря, не важно, что думаю я… или кто-то другой. Это твоя жизнь, твое сердце… только оно вправе решать» - Азия склонилась к молодой женщине – «Ответь мне честно. Ты считаешь свою любовь к Зене извращенной, лживой или может эгоистичной? Тебе она кажется неправильной?»

Слезы вновь заструились по щекам барда, она отрицательно покачала головой.

«Тогда скажи мне. Загляни в свое сердце и скажи, что ты чувствуешь к ней?»

Не в состоянии выразить словами, Габриель импульсивно сжала прорицательницу за руку.

Азия мягко, но настойчиво высвободилась: «Нет, я не стану читать твоих мыслей. Ты должна сама озвучить их. Дай голос своим чувствам. Пойми, очень важно, чтобы ты произнесла это вслух».

«Я люблю её… люблю всем сердцем... Когда я вижу её боль, мне хочется забрать её... Защитить её от того, что причиняет ей боль... Я готова ради неё на все. Я готова отдать за неё жизнь. И я хочу, чтобы моя жизнь стала её… каждый миг. Я хочу, чтобы она ощущала мою любовь… в моих прикосновениях… в моих поцелуях. Чтобы мы были так близки, как только могут быть близки два человека… Я … я…» - произнеся все это на одном дыхании, Габриель густо покраснела, пораженная глубиной собственных чувств.

Прорицательница улыбалась, наблюдая за прозрением барда.

Габриель заглянула в её глаза: «В глубине души я не считаю свои чувства греховными. Для меня, моя любовь к Зене – это самое чистое, светлое чувство, которое мне приходилось испытывать».

«Тогда, моя дорогая, это и есть та правда, с которой тебе надо жить».

Наконец открыть свое сердце и признать истину своих чувств было большим облегчением, чем она могла себе вообразить. Стены, которые так долго держали её в своем плену, начали рушиться, окропляемые слезами.

Она снова потянулась и взяла прорицательницу за руки: «Я не знаю, как благодарить тебя».

Её признательность была столь велика и столь искренна, что Азии не нужно было читать мысли барда. Стоило Габриель прикоснуться к ней, как сознание прорицательницы тут же наполнилось пониманием этого. Она поспешно отстранилась, желание вновь вторгнуться в разум молодой женщины оставалось все же слишком большим искушением для неё.

«Я никогда в жизни не ощущала себя настолько свободной!» - воскликнула Габриель.