Анна Ковальди - Тело

— Смотри сюда, — быстро трансформировав два прозрачных пузырька в четыре, довольно охотно начал пояснять белокожий (возможность поговорить все ж интереснее сплошной стены молчания!). — Видишь?

Я послушно подняла взгляд на пузырьки, в шоке осознав, что каждым глазом смотрю в отдельный пузырь, и — увидела! Зрелище захватывало сразу. Голубоватый пастельный мир из безграничных острейших светло-серых скал, между которыми тонкими ручейками извивались мерцающие бледно-желтыми искрами потоки. Вдалеке, над линией горизонта, виднелось холодное голубое светило.

Мне был доступен вид сверху, позволяющий оценить масштабность представшего величия чужой природы. Направление взгляда служило своеобразным джойстиком, заставляя картинку перемещаться и укрупняться там, где мне хотелось что-то рассмотреть детальнее. Так я, затаив дыхание, вглядывалась в… город, наверное. Множество высоких… сооружений?… похожих на колонны с плоскими платформами на верхушке, светящихся огоньками и явно являющихся жилыми.

— Что это? — вырвался невольный вопрос.

— Теге не знает? Это наш мир, теперь твоя душа будет жить в нем. Наша планета — Ойзал. А это мой агр, там я живу, когда не работаю в космосе. Вот этот!

И мне с чувством гордости укрупнили один из центральных шпилей.

— Ой, как интересно! — в лучших традициях умных женщин всплеснула я руками, мотивируя белокожего к продолжению объяснений. — А как там все внутри устроено?

— Верхняя часть — самая лучшая — жилая. Там семейные сектора и одиночные жилые зоны, — благодушно начал он свой рассказ.

— Семьи у вас какие? — тут же по ходу вставила я свой вопрос.

— Мы — рисы — не очень тяготеем к коллективным взаимодействиям. Даже объединившись в союз, продолжаем большей частью вести раздельное существование. Любой семейный сектор поделен на три части, чтобы обеспечить каждому партнеру и детям определенную уединенность. И каждый имеет в своем распоряжении собственных Теге — одного или больше, в зависимости от потребности и возможностей.

— А дети откуда? Если Теге также… остаются, и жизнь пары так… разобщена?

— Обзавестись потомками обязаны все, поэтому рано или поздно мы находим себе партнеров для семейного союза. Но тут иные отношения, не как с Теге. Зачатие чаще всего осуществляется искусственно. Редко кто из женщин соглашается на время принять на себя обязанности Теге. Но общие дети предопределяют общность интересов и целей в паре. Оба риса занимаются воспитанием потомства по очереди.

— Какие женщины у рисов? — важно было понять, насколько я соответствую общепринятому образу.

— Они равноправные партнеры, боевые подруги! По сути, они мало чем отличаются от мужчин.

— Внешне?! — шокировано переспросила я, уставившись на собеседника.

— Иногда и внешне, если перестараются с физической подготовкой и фигурой не удадутся. У рисов ценится мужество, профессионализм, сила. Не внешность! Скорее, наоборот: если кто-то выглядит слишком тегеподобно — старается как-то изуродовать себя. Но, в основном, можно все же отличить, — успокоил мужчина.

Покосившись на его длинные волосы и страшноватую физиономию, с волнением спросила:

— А Теге? Как внешне выглядят они? Я… Я похожа на мужчину?

Белокожий поморщился:

— Нет, конечно! Ты очень красивая и аппетитная. Как и все Теге, в основном. Вас выращивают отдельно. Если требуется, рано устраняют недостатки внешности и фигуры, формируют женственность, прививают покорность… — при этом, объясняя, он непроизвольно обхватил ладонью мою грудь, играясь ею.

— Как Теге появляются на свет? — решив ради возможности узнать побольше проигнорировать очередное использование своего тела, задала я давно назревший вопрос.

— Как и рисы. Рождаются. Но душа достается не всем, примерно половине. Теге видно сразу — у них взгляд другой. Ты сегодня увидишь и поймешь. Поэтому сразу после рождения детей разделяют: рисы — родителям, Теге — в инкубационную систему взросления.

Жуть! Как все это дико для меня! И как к такому привыкнуть? А это необходимо: у каждого мира свои законы, и если попал в чужой мир — изволь жить по его правилам.

Мои размышления прервал белокожий, вновь возвращая к рассказу о своем доме.

— Вся часть агра под жилыми зонами занята комплексом самообеспечения — там находятся растения и животные, производство всех ресурсов. И в самом низу — этажи с кельями Теге. Поскольку на планете потребность в них не такая сильная, как в космосе, смысла содержать их в своей жилой зоне нет. Так что при необходимости их вызывают наверх для использования два-три раза в неделю. За каждым рисом агра закреплено несколько келий — согласно количеству принадлежащих ему Теге. Они обеспечены едой и условиями обитания. И каждый рис заботится о своих Теге до конца жизни. Но продолжительность вашей жизни раза в три короче, ведь именно душа стимулирует нас к развитию и дает жизненную силу.

Лично мою душу сейчас словно пеплом присыпали, так горько и мрачно она себя ощущала. Кажется, трах с белокожим станет самым светлым и увлекательным опытом в моей новой жизни…

— У тебя есть еще Теге?

— Нет, но я планировал по возвращении обзавестись еще одной, опасаясь, что на тебя возложена слишком большая нагрузка.

«А теперь он просто получит новую… Не изношенную», — погребальным звоном прозвучало в моей голове.

Белокожий еще часа два с энтузиазмом и явной ностальгией показывал мне достопримечательности своего мира, рассказывал и что-то пояснял по ходу, но я его не слышала… И ничего не видела. Сидела голая рядом и представляла себе существование в келье, практически под землей. И так день за днем… И это в лучшем случае! Так что «попала» я — это не то слово. Вести такой образ жизни, имея душу, — нереально.

— А Теге расскажет о мире, из которого ее душа? — вопрос был настолько неожиданным, что просто обескуражил.

«А может, выйдет разыграть вариант Шахерезады?» — сразу подумалось мне.

И все — уцепившись за новую идею (рефлексировать буду, когда будет совсем безнадега), с готовностью кивнула.

И начала… Стараясь излагать по возможности ярко и красочно, выбирая самые невероятные и интересные вехи истории собственного мира, по ходу отвечая на кучу уточняющих вопросов белокожего… Он сидел с потрясенным видом и заворожено слушал мой рассказ, вдохновляя своим вниманием на новые откровения. Язык устал, в горле сипело — кажется, я наболталась за все дни вынужденного молчания!

Но гораздо важнее было то, что он — слушал! И явно наслаждался каждым мгновением нашей беседы.

— Как у вас все… странно, — не знаю, в какой уже раз он повторил этот свой комментарий. Но, услышав, как я сухо закашлялась, опомнился. — Теге — питаться и потом в очистительную кабину. Скоро гости появятся.