Анна Ковальди - Тело

Перед самым концом мужские руки вновь сжали мои бедра, помогая ускориться, действуя резко, даже грубо, достигая пика удовольствия. Я же с наслаждением осознала, что одновременно с ударившей в меня жаркой струей он наконец-то обмяк. Отметил этот факт и белокожий:

— Теге молодец, угодила. Я планировал еще ротик твой использовать сегодня. Но это к лучшему — высплюсь, а завтра займусь ротиком. Иди в очистительную кабину! — и сам, подскочив, скрылся в сизой дымке в указанном направлении.

Тяжело встав на пол — мышцы опять дрожали от натуги — поплелась за белокожим, чувствуя, как по ногам буквально стекает. Но еще больше чем усталость меня терзал страх: он так и не ответил мне ничего по поводу замены.

— Теге спит здесь, — стоило нам вернуться в помещение с пузырями, как белокожий указал мне на пузырь поменьше, давая понять, что делить со мной ложе не намерен. — Когда потребуешься — позову.

Да я только «за»! Но отойти к своему ложу не позволяло отчаяние — я топталась рядом с белокожим, решаясь.

— Так можно меня не заменять другой Теге? — тихо прошипела так волнующий меня вопрос.

— Это не обсуждается! — категорично зашипел он. — Заменю однозначно.

Понурившись и сникнув от этого приговора — иначе не скажешь! — поплелась на свой пузырь. Душа была переполнена скорбью и тоской — попала! Устроившись на пузыре, закрыла глаза, боясь думать о будущем. Неделя… Может, еще смогу его переубедить?.. Надо выспаться, пока можно, и обдумать все на свежую голову!

Утро было ранним! По ощущениям, конечно. Поскольку собственно в местном способе определения времени я еще не разобралась, подразделяя сутки на сон и бодрствование. Так что, можно сказать, началось бодрствование… Активное, само собой.

Белокожий разбудил меня прикосновениями и, вынудив сползти с пузыря, на котором я уютно свернулась во сне, увлек за собой в очистительную кабину. Плелась следом сонная и переполненная ожиданием неизбежного. Опять…

Оказавшись внутри, обратила внимание, что этот странный мужчина несколькими манипуляциями на панели управления выдвинул из стены рядом что-то наподобие ящика и, склонившись к нему… провалился внутрь лицом! Причем провалился в буквальном смысле, исчезнув сквозь, на сторонний взгляд, вполне материальную поверхность, словно через песок. Пока я, резко проснувшись, с открытым ртом пялилась на эту картину, белокожий выскользнул назад и с посвежевшим видом улыбнулся мне.

— Теге, — он повелительно кивнул мне на странный ящик.

— Эээ?.. — озадаченно уставилась на оный предмет, подозревая, что и от меня что-то потребуется. Или это вместо фиксации рук? Вроде как «за рога — и в стойло»?

— Лицо туда, — с обреченным вздохом пояснил белокожий, подтвердив наихудшие опасения.

Но что делать? Да и он, вроде, не пострадал. Решительно шагнула ближе и, зажмурившись, качнула головой вниз, к поверхности «ящика». Подсознательно боялась брякнуться лбом о твердое, но обошлось. Лицо едва уловимо, по ощущениям (открыть глаза я не решалась!), обдало приятной прохладой, рот как-то самопроизвольно распахнулся. Вслед за этим между губ проскользнул освежающий поток, мягко обдавая мое небо и всю ротовую полость.

«Зубы чищу!» — сообразила я.

Осознав, что все не так плохо, несколько расслабилась, позволив приятной прохладной волне и умыть меня, но глаза так и не раскрыла. Как только какое-либо воздействие перестало ощущаться, качнулась назад, извлекая голову наружу. Ммм… Утро стало полноценным… почти. Вот только не было никаких проявлений потребностей, привычных по старой жизни. И вообще, вспомнила, что в туалет за сутки пребывания здесь не тянуло, хотя тело вроде бы физиологически соответствует гуманоидному типу. Ну, да посмотрим: если оно должно быть, то захочется.

Раскрыв глаза, обнаружила, что белый уже вовсю «плещется» в потоках бенгальских искр, сразу поманив под них и меня.

«Еще и нездоровая чистоплотность какая-то… Столько мыться!»

Но шагнула ближе, немного неловко и еще с опаской копируя его движения, очищая свое тело. И еще… Сейчас, когда белокожий стоял ко мне лицом, отчетливо увидела — опять возбужден. Нелегка доля Теге. А в моем случае — вдвойне. Душа, она не безразлична к происходящему и тоже мучается.

— Идем, — хлопком по панели мужчина остановил искропад и одновременно задвинул ящик.

Мы вернулись в помещение с дымкой и пузырями.

— Туда, — слегка поторопил меня белокожий в направлении самого большого спального пузыря, стоило мне робко шагнуть к тому, на котором спала.

Все понятно…

Безропотно протопала к «рабочему месту». Остановившись рядом, вопросительно оглянулась на шедшего по пятам мужчину.

— Ложись, — опять кивнул он.

Взобравшись наверх, улеглась в промятую уже на поверхности канавку. Белокожий забрался следом, усевшись сверху на меня, но так, чтобы вес тела приходился на его колени.

— Рот приоткрой широко. И побыстрее — мне на смену скоро! — четко скомандовал он, внимательно наблюдая за мной.

«Что-то новенькое» — «обрадовалась» я, но рот послушно открыла.

Белокожий быстро перебрался ко мне «на грудь», упершись коленями по обеим сторонам от моей головы, и рукой уверенно направил свой член мне в рот.

— Пока Теге только облизывает и посасывает, — проинструктировали меня насчет дальнейших действий.

Белокожий как-то уплотнил часть пузыря под моей головой, расположив ее слегка выше туловища. Я же, со страхом анализируя «вместительность» собственной глотки (а по ощущениям, рот был уже раскрыт по максимуму и кончик члена упирался в мое горло!), сомкнула губы вокруг мужского, очень твердого, органа. И, слегка вдавив голову в мягкую поверхность, прошлась губами по всей длине члена, выпуская его наружу и одновременно увлажняя языком. Удивительно, но при всей твердости мужского естества, кожа на его поверхности была невероятно нежной, даже бархатистой. А еще… Я мимолетно почувствовала местами крошечные наросты-уплотнения! И он был теплым, даже горячим, живым, пульсирующим энергией желания при моих прикосновениях.

Выпустив мужской член «на волю», тут же обежала его кончик языком и подалась вперед, втягивая обратно. Вместила в себя с трудом, поэтому сразу же поспешила отклониться назад, вновь ритмично массируя его губами и лаская языком. Одновременно пыталась ощупать и отмеченные мною ранее бугорки.

У белокожего был необычный аромат и вкус, я ощутила их сейчас особенно отчетливо. Ничего мускусного и соленого, наоборот — что-то неуловимо сладковатое и чуть терпкое. Закрываешь глаза — и представляешь, что с наслаждением смакуешь леденец… огромный и сладкий. Если бы не этот его удушающий объем, и вовсе было бы… приятно. Хотя и сейчас я чувствовала, что новое тело реагирует просыпающимся возбуждением, понукая меня ускорять темп. К тому же я очень старалась доставить белокожему максимальное удовольствие, надеясь на… Участь его личной резиновой куклы, насколько я успела его узнать, была все же лучше, чем свиноматки общего пользования. Вернее, не общего, а тех, кому по средствам этот самый «дар»!