Wednesday13 - Просто Кэрол

Дверь приоткрылась лишь на пару дюймов.

— Кэрол, милая, иди за стол! — радостный голос матери. Даже не скользнула по мне взглядом… а зачем, собственно.

Двигаясь, как робот, я послушно спустилась. Все были в сборе. Сидели за столом. Лица лучились счастьем.

— Кэрол, папочка и мистер Адамсон на выходных подписали контракт с очень большой фирмой… милая, а что с твоими волосами?!

— Э-э-э… понимаете, мне в школе залепили жвачку в волосы. Кроме того…

— Как безвкусно, — пропищала миссис Адамсон.

Впервые я мысленно поблагодарила эту пафосную кочерыжку за привычку перебивать. Ведь что «кроме того», я так и не придумала. Но стоило сосредоточиться на отце. А он, похоже, был в прекрасном расположении духа, как и все присутствующие. Даже по кислющей физиономии Джоэла нет-нет да и проскальзывала мечтательная улыбка. Небось новый комп пообещали тебе, убожество?

Разговор между тем завязался об акциях и новых спортивных авто, в которых Адамсоны, как и их личинка, смыслили чуть меньше чем ни черта.

Поняв, что грозы не будет, я осторожно уселась за стол, стараясь все же как можно меньше отсвечивать, и принялась жевать свою порцию венских вафель, которые вместе с чаем с молоком всем то и дело подкладывала порхающая вокруг мама. Клайдова торопливая каша с комочками по сравнению с этими самыми вафлями мне вдруг показалась произведением кулинарного искусства. Где-то через пятнадцать минут о моем существовании вновь вспомнили.

— Это, конечно, невежливо, Кэрол, что ты не встречала нас с утра, когда все приехали, как настоящая хозяйка, — проговорил отец, после того, разумеется, как тщательно прожевал еду. Я подумала, что в следующий раз, когда Хэдейк примется говорить с набитым ртом, я расцелую его в обе щеки. — Кроме того, эта твоя прическа… Ну, ничего, вот выйдешь замуж за Джоэла, станешь приличной, степенной женщиной, а пока… в общем, мы позже об этом поговорим.

Я вспыхнула. Терпеть, терпеть… терпеть ради нас, ради себя. В нагрудном кармане завибрировал мобильник. Мама тут же сделала замечание:

— Кэрол, как бестактно! Твой телефон включен, когда вся семья за одним столом и трапезничает?

Это Клайд, это непременно был Клайд.

— Простите, это мой учитель, — я вскочила со стула. — У нас как раз сегодня после школы курсы, и он наверное спрашивает, приеду ли я! Мама, папа, это очень важно для поступления!

И я выбежала из гостиной. Боже, как давно я научилась так легко лгать, ведь еще в самом детстве. Еще до того, как… до всего.

Как хорошо, думала я, прислонившись к стене в своей комнате, что для них учеба — это святое, даже святее семейного приема пищи… пока. Папа уже почти пришел к мысли, что я — дочь, жена Джоэла, а значит, должна быть надеждой и опорой в семье, хорошей матерью, а учиться мне и не так уж… От этой мысли меня чуть не вывернуло. Мир закружился. Я села на корточки. Не хочу быть женой, не хочу быть матерью, хочу быть человеком! Жить хочу!

По щекам покатились горячие слезы. Как несправедливо. Я могла бы стать ученым и открыть лекарство от смертельной болезни. Я могла бы стать военным и умереть за свой народ. Я могла бы стать бездомным и бродить по миру, я могла бы стать писателем и создать великое творение, я, черт возьми, могла бы просто пиздеть на радио без остановки с утра до вечера, радуя мир своим голосом!

Но мне суждено стать моей мамой — бесплатным прилагательным к мужчине. Боже, это отвратительно. Домохозяйкой, красивым украшением комнаты.

Так, СМС-ка. Клайд. Сосредоточиться. Трясущимися пальцами я достала мобильник. Три сообщения.

«Рыжая, как там твои дела? Я волнуюсь, но позвонить не могу, и даже не потому, что урок, а просто боюсь сделать еще хуже. Как там все? Ты в порядке? Ты придешь в школу?»

«Если сможешь вырваться, скинь СМС-ку — я тут же выезжаю и жду тебя на углу, договорились?»

«Я с тобой, Кэрол. Держись. Прости, что меня нет рядом, если можешь».

Я вытерла нос. Курсы, да. Очень важные.

Через пару минут я уже спускалась в новых джинсах, пряча под коротким черным пальто цепочку на них, натянув капюшон толстовки как можно сильнее. Все-таки не удержалась и накрасилась.

Папа, как выяснилось, уже уехал по делам, женщины ушли отсыпаться после дороги. Внизу сидели Джоэл и его тучный отец, разговаривая о чем-то. Дьявол, как же меня бесят эти рожи, когда же они уже уедут. Видимо, нескоро.

— Куда собралась? — поднял глаза мистер Адамсон.

— На учебу, — пробурчала я, натягивая ботинки. Подхватив рюкзак, вышла, хлопнув дверью. Ничего, этот не мама, с ним можно особенно не церемониться.

Я прождала Клайда больше десяти минут, все нервно теребила телефон. Среди прочих мелькнула даже мысль, что он не приедет, хотя это и было исключено. Клайд не собирался меня предавать. Ни тогда, ни когда-либо еще. И все же когда его автомобиль затормозил в назначенном месте, я кинулась к нему чуть ли не бегом.

Я перевела дух, только когда дверь хлопнула и карие глаза учителя вопросительно поднялись на меня. Несколько секунд я просто сидела, упиваясь наставшим вдруг умиротворением и обеспокоенностью этого внимательного взгляда. Наконец потянулась приветственно поцеловать Клайда в щеку и произнесла:

— Все в порядке, сейчас мне действительно лучше. Родители думают об удачной сделке, им на меня сейчас наплевать. Отцу так забило мозги циферками, что он даже не обратил внимания на мою прическу, ну а мама… она вся в нем, что бы ни было. — Я криво усмехнулась.

Клайд смотрел на меня внимательно и неотрывно. Потом протянул руку и крепко сжал мою ладонь. Я отвернулась к окну. Спокойно размышлять о происходящем было легко, пока я была одна, теперь же на глаза навернулись слезы. Все потому, что он начал меня жалеть. Не надо было.

Ненавижу это чувство в принципе. Оно унижает. Жалость пассивная бесполезна по определению, активная же случается редко и часто бывает не нужна. На жалость подсаживаются хуже, чем на любые наркотики, и тогда несчастный человек становится несчастненьким. Вот тут его лучше пристрелить.

Меня трясло. Резко выдохнув, я продолжила звенящим от напряжения голосом:

— И, кроме того, это не играет большой роли. Совсем скоро я стану женой Джоэла, и вот уже тогда… тогда буду выглядеть, как подобает. А пока…

Я вдруг почувствовала, что мой голос стал совсем отчужденным, холодным. Голосом будущей светской львицы, которую уже соответственно воспитали. Никаких эмоций, никакой боли, ничего. Прямая спина, стеклянные факты.

Клайд все так же молча обнял меня за плечи. Я не выдержала. В горле стоял ком. Живое полезло наружу. Позволяя себя успокаивать, я разревелась — впервые в жизни при ком-то — всхлипывая, цепляясь пальцами за его куртку, кусая губы. Мне было тоскливо, плохо, больно. А он просто был рядом.