Барбара Босуэлл - Проделки близнецов

– Да. – Кейла постаралась сдержать слезы, которыми мгновенно наполнились ее глаза. – Даже несмотря на то, что какая-то часть моего существа напугана до смерти, другая моя часть, большая, радуется и хочет иметь ребенка. Моего собственного ребенка! Это будет внук или внучка наших мамы и папы, их частичка, продолжающая жить и после их ухода.

– Ты всегда любила детей, – задумчиво сказала Кристина. – Я вспоминаю, как подростком ты устраивалась присматривать за детьми. Я считала эту работу ужасной пыткой, а ты никогда не упускала случая заняться этим.

– Я знаю, что смогу быть хорошей матерью, Кристина. Я знаю, что смогу позаботиться об умственном, духовном и физическом развитии ребенка… Что меня беспокоит, так это финансовая сторона. Доходы моего агентства с трудом покрывают зарплату Джолин и мою, плюс накладные расходы. Ничего не остается даже на рекламу, которая бы содействовала привлечению новых клиентов, так что я не питаю особых надежд относительно расширения моего бизнеса в ближайшем будущем.

– Помнишь, о чем всегда говорила Пенни? – Кристина уставилась в пустое пространство. – «Беременная женщина – зависимая женщина, а ни одной женщине не следует рассчитывать на поддержку своенравных и непостоянных мужчин».

Кейла сделала гримасу.

– Что ж, мне и не нужен мужчина, который бы содержал меня и моего ребенка. Я сделаю это сама. Я справлюсь, Кристина.

– Будь спокойна, Кейла. Ты всегда можешь рассчитывать на меня – и на Бойда тоже. Переезжай в следующем месяце вместе со мной в Атланту. После нашей свадьбы ты сможешь жить с нами, родить ребенка, и мы будем одной счастливой семьей.

– Очень мило с твоей стороны, но Бойд не захочет, чтобы с ним и его молодой женой жила беременная свояченица. Молодоженам нужно пожить одним. Брак и без того достаточно рискованное предприятие, чтобы с самого начала обременять его дополнительной ответственностью! Как бы то ни было, у меня здесь агентство, которым я должна руководить.

– Пожалуйста, подумай об этом, Кейла. Ты знаешь, что я всегда буду рада принять тебя.

– Независимо от того, как к этому отнесется Бойд?

– Если он не захочет помочь моей сестре, значит, он не тот человек, за которого я его принимаю, и, естественно, не подходит мне.

Вот, уже начинается, мрачно подумала Кейла. Я как клин, вбиваемый между Кристиной и Бойдом. Это несправедливо! Она не позволит, чтобы ее собственное легкомыслие лишило сестру шанса на счастье.

– Я не изменю своего мнения. Мне будет хорошо и здесь, в Вашингтоне, и мы сможем навещать друг друга. – Поскольку ее сестра выглядела крайне обеспокоенной, Кейла обняла ее и сумела изобразить широкую уверенную улыбку. – Все будет в порядке, Кристина. Если я нарисовала слишком удручающую картину, то это только потому, что я… Ну, я пока еще не совсем привыкла к этой мысли. Но я привыкну. Я не первая женщина, с которой это случилось, и не последняя. Мы с ребенком справимся. Мы даже будем счастливы, я обещаю. И я хочу быть уверена в том, что и вы с Бойдом тоже будете счастливы.

Кристина внимательно наблюдала за ней.

– А как насчет Мэта Минтира?

– А что насчет него? – едва слышно спросила Кейла.

– Кейла, он отец ребенка. Самое малое, что он тебе должен, – это алименты на ребенка в течение ближайших восемнадцати лет. А он к тому же производит впечатление человека, который не откажется платить.

– О да, он чрезвычайно благороден, – язвительно заметила Кейла. – Я могу это подтвердить.

Кристина не поддержала ее сарказма.

– Я тоже так думаю. У него репутация честного человека, что является большой редкостью в нынешней политике. – Она изобразила улыбку. – Твое финансовое положение будет не таким мрачным, как ты себе представляешь, если тебе будет помогать Мэт.

– Кристина, я скажу Мэту Минтиру о ребенке только в тот день, когда Атлантида поднимется из океана. Это мой ребенок. Что касается меня, то я считаю, что у него нет ни прав, ни обязанностей в отношении его. В любом случае они ему ни к чему, – сурово добавила она. – Мэт Минтир посчитает ребенка, родившегося у политического имиджмейкера, чем-то вроде дурного предзнаменования. Не говоря уже о том, что незаконнорожденный ребенок мог бы погубить его карьеру.

– Ммм… не говоря уже о том… – Вид у Кристины был очень глубокомысленный. – А что, если ты не права, Кейла? – настаивала она. – Предположим, что на первое место он поставит ребенка, а не свою репутацию политика, и признает ответственность за него? Что тогда? Разве справедливо лишать твоего ребенка отца? Мы росли без отца, и нам его ужасно не хватало, помнишь?

– Это потому, что мы знали и любили его до десятилетнего возраста, Кристина. А мой ребенок совершенно не будет знать своего отца, и невозможно скучать по тому, чего у тебя никогда не было. Ты должна обещать мне, что не расскажешь ему, Кристина. Ты должна обещать!

– Не волнуйся так, это тебе вредно. Я… я обещаю.

– Поклянись! Поклянись, что не расскажешь Мэту Минтиру о ребенке!

– Клянусь, что не расскажу Мэту Минтиру о ребенке, – без всякого выражения повторила Кристина.

Позже в тот же вечер Кристина вернулась в Харрисберг после бесчисленных заверений со стороны Кейлы, что она прекрасно себя чувствует, ничуть не страдает от одиночества и что тут же позвонит, если захочет, чтобы сестра была рядом.

Неделя тянулась медленно, без особых дел. Большая часть работы Кейлы была связана с выборами, но никто из ее клиентов, за исключением Элены, не баллотировался на майских и июньских предварительных выборах. Хотя обычно она избегала присутствия на различных официальных мероприятиях, связанных со своей работой, – все эти обеды и легкая светская болтовня были коньком Кристины, а не ее, – Кейла все-таки побывала вечером в четверг на банкете, посвященном радио и телевидению. Она хотела послушать прославленного диктора, автора легендарных политических речей, и он не разочаровал публику, почти целый час развлекая ее историями и шутками.

Она вернулась домой вскоре после десяти и припарковывала машину на ближайшей стоянке, когда столкнулась с Арлин Галлахер, которая жила в квартире на втором этаже. Они вместе вошли в здание.

– Кейла, я купила такой кофе, какой ты мне дала на прошлой неделе, – сказала Арлин. – Я сейчас тебе его занесу.

– Когда сможешь, Арлин. Это не к спеху, – заверила ее Кейла. Она прочла где-то, что беременным женщинам кофеин вреден.

– Я только возьму банку и сразу же поднимусь, – пообещала Арлин. Они пошутили над тем, как их жизнь отличается от рекламных роликов, где одалживание кофе непременно приводит к любовному роману. Только не в их доме, где было лишь трое неженатых мужчин; двое из них были гомосексуалистами и жили вместе, третьим был семидесятивосьмилетний вдовец, который водил дружбу с овдовевшей леди.