Вера Армстронг - Быстрый танец

– А что будет делать Гилберт?

– Отправится к себе домой, в моем гараже есть другая машина. Мы будем в доме одни.

О, конечно, он все знал наперед, какие у него хитрые глаза! Как можно было ей так довериться незнакомому мужчине?

– Корделия, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Это несправедливо, я ни о чем заранее не знал. Ты веришь мне?

Нет-нет, ей показалось. Взгляд зеленых глаз спокоен, и хитрости в них не видно. Не надо впадать в панику, Александр ведет себя спокойно. Может быть, все обойдется.

– Я тебе верю, – сказала она, не спуская с него, однако, испуганного взгляда.

– Отлично. Но я прикажу Гилберту отвезти тебя в Филадельфию, если ты этого хочешь.

– Повторяю: я тебе верю, – упрямо произнесла леди Корделия.

Она не могла не замечать утомленного вида Александра, не слышать усталых ноток в его голосе. К тому же девушка хорошо помнила и то, сколь добр был к ней ее новый знакомый, как угощал ее обедом и как нежно ее целовал. Насильники такими не бывают. Во всяком случае, ей хотелось в это верить.

А сама она разве не заботилась о нем, не перевязывала его раны? Забота по обязанности или?.. Живя долгое время во дворце, девушка прекрасно понимала разницу между обычным выражением признательности и чувством искренней преданности и любви.

Разве ее сердце уже не принадлежит этому человеку? Как трудно все решать самой! Да еще при таких дьявольски сложных обстоятельствах.

– Я остаюсь. И обдумаю то, что произошло, завтра утром. Мы недалеко от шоссе, и вызвать такси не составит труда.

– Звучит вполне здраво, – с облегчением произнес Арчибальд-Александр.

В гостиную вошел Гилберт и с улыбкой доложил, что дорожные сумки внесены в дом, камин в спальне хозяина горит, а вот в других спальнях пока холодно.

– Благодарю, Гилберт. Об остальном я позабочусь сам. Ты можешь быть свободен.

– Спасибо, сэр. Кстати, в гараже я на всякий случай осмотрел «ягуар», машина в полном порядке, баки заправлены. Горючего вполне хватит до Филадельфии.

Еще раз улыбнувшись, на этот раз Корделии, Гилберт поклонился и вышел.

Вскоре за окном раздался хруст гравия под колесами отъезжающего автомобиля. Сумерки сгустились, и лес вокруг дома превратился в черную стену. Поднялся ветер, тревожно зашумели ветви. Зато старый дом был полон покоя, тишины и уюта.

– А не погреться ли тебе у камина? – спросил Арчибальд у своей гостьи. – Любишь огонь?

Нашел, о чем спрашивать! Корделия безумно хотела посидеть, подремать рядом с пляшущими в каменных недрах язычками огня, и чтобы рядом были только Александр с Бенджамином. Но только не сегодня.

– Я собираюсь встать завтра пораньше, а вечерние беседы имеют свойство затягиваться на неопределенно долгое время.

Может быть, если она ляжет спать, он тоже успокоится и не будет приставать к ней? Ему ведь тоже надо отдохнуть.

– Рано, так рано. Пойду приготовлю тебе постель.

– Ты знаешь, как стелят постель? – удивилась Корделия.

– Почему бы и нет? В детства я был вполне самостоятельным мальчуганом, и все делал сам. Лучше бы этот вопрос адресовать тебе самой, леди Силлитоу!

Корделия фыркнула.

– Я, если хочешь знать, во дворце живу только с десяти лет. А до этого все по дому делала своими руками. Кстати, я и во дворце сама стелю себе постель, не разрешаю делать это Маргарите. Вот так-то!

– Какой такой Маргарите?

– Моей служанке, моей и маминой. Она протирает мебель, чистит ковры, гладит белье.

– Смотрю, у нас с тобой много общего, мы – самостоятельные люди и не пропадем в этом мире, – усмехнулся Арчибальд-Александр и стал подниматься по лестнице на второй этаж. – Следуй за мной, Корделия!

Он показал своей гостье очень милую комнату, вся мебель в которой была из светлого дерева, а кресла обиты светло-зеленым шелком. Шторы на окнах тоже были зеленоватого тона, как и покрывало на широкой массивной кровати.

Пол покрывал толстый ковер с рисунком, изображавшим индийского магараджу, восседавшего на слоне.

– Жди меня, – сказал мужчина и куда-то исчез.

Через несколько минут Арчибальд-Александр принес простыни, наволочки, одеяло и вместе с Корделией принялся стелить постель.

Несколько раз их руки соприкасались. От простыней буквально сыпались искры. Или от рук, кто знает?

– Осторожней! – вдруг воскликнул мужчина и выпустил простыню. Было видно, что движения причиняют ему боль.

– Пожалуйста, отойди в сторону, я сделаю все сама! – рассердилась девушка.

– Считаешь меня инвалидом? Ошибаешься! – Он одной рукой набросил на постель одеяло.

– Нет, но с момента ранения прошло всего три дня, поэтому тебе надо беречь себя. Ты вовсе не обязан работать по дому, демонстрируя мне, что все у тебя в порядке.

– А что же я должен делать?

– Отдыхать! Ты вовсе не супермен, каким иногда хочешь казаться. – Девушка выпалила эту фразу и осеклась, сообразив, что ляпнула глупость.

Арчибальд-Александр молча обошел кровать, взял здоровой рукой ладонь Корделии и прижал ее к своим губам.

– Ты очень добра ко мне, я чувствую это своим сердцем. Когда я рядом с тобой, в моей душе мир. Давно такого со мной не было, честное слово!

– В твоей душе мир и… ничего больше? – робко спросила девушка.

– Если бы я мог тебе все рассказать, – вздохнул он. – С одной стороны, в моей душе мир, с другой же…

Возникла пауза. Арчибальд-Александр наклонился и прижал свои губы к полураскрытому рту Корделии. И она вновь почувствовала, что ее неискушенность в поцелуях не отталкивает, а напротив, притягивает опытного в любовных ласках мужчину.

Вот его язык коснулся ее верхней губы…

А ее язык коснулся его зубов…

Корделия подняла свои тонкие руки и крепко обхватила широкие плечи Александра. Кажется, она издала тихий стон – такое это было наслаждение! И в то же время мука. Она сгорала от огня, бушующего во всем ее теле, и не знала, чем можно насытить это пламя.

Ноги подкашивались, голова кружилась. И все, что только чувствовала сейчас Корделия, это был стук собственного сердца, и прикосновения нежных ладоней к спине. Да, она растворялась в своем нежном, своем милом возлюбленном. Она желала его!

Неожиданно Арчибальд-Александр прекратил ласки, поднял голову и произнес:

– Не знаю, что принесет нам эта неделя. Но можешь не сомневаться – зла я тебе не причиню. Хочу, чтобы тебе сразу стало ясно, каждый шаг в этом доме ты делаешь по своему усмотрению и желанию. Мы так и не договорились, когда ты отправишься обратно, но сейчас мне лучше пойти в свою спальню.

Корделия была поражена выдержкой Александра Карпентера. Его мужество и благородство не уступали мужеству и благородству старых солдат, защищавших короля. Благодаря таким солдатам королевство обрело свободу и независимость.