Ребекка Уинтерз - Перст судьбы

Под глазами его появились морщинки, вызвавшие у нее сострадание. Андреа жаждала узнать, что случилось с Лукасом, что его так задержало, но она решила повременить с вопросами.

— Конечно, хочу. Что нужно делать?

— Не могли бы вы забросить меня домой, по дороге к себе? Я собирался попросить одного из этих типов, но они оба будут работать еще пару часов.

Ноги у нее подкосились.

— А что с вашей машиной?

— Ничего, она просто на обслуживании. Я не успел ее взять, а автосервис уже закрыт.

— Я с удовольствием вас отвезу, если вы не возражаете делить переднее сиденье с настольной лампой.

Глаза его заблестели.

— Ну что ж, погнали? Домой!

Он надел куртку, одновременно говоря «до свидания», сжал рукой локоть девушки и вывел ее из комнаты. Молодой летчик попрощался с ними. Обняв Анди за талию, Люк повел ее к машине.

Она даже не пыталась выскользнуть из объятий: после всех ее страхов, сомнений в том, жив ли он, было приятно идти вот так, чувствуя рядом его сильное тело.

Лукас изобразил на лице комическое удивление, увидев, что творится внутри машины. От сидений и пола до самого потолка в ней лежали простыни, полотенца, одеяла и складные стулья; стоял карточный столик, корзина с посудой и пресловутая настольная лампа. Присвистнув, Лукас проделал гимнастический трюк, с помощью которого уместился на переднем сиденье, поставив лампу между ног. Потом посмотрел на нее с укором:

— Почему вы не сказали, что переезжаете? Я бы помог.

— Но я не переезжаю. Просто у Херба Уилсона на прошлой неделе был пожар. Сгорело все, он живет пока что у отца Пола. Андерсоны предложили ему жить у них во флигеле, но в нем нет мебели. А я уже пару дней собираю у прихожан вещи — кто что может пожертвовать. Завтра он переедет.

Лукас стал серьезным.

— Я слышал об этом пожаре по радио. Хорошо, что сам Херб остался жив.

Однако Андреа не была расположена говорить о Хербе.

— А что случилось с вами? — спросила она дрожащим голосом. — Что вас так задержало?

— Ничего страшного, — ответил он.

— У вас вечно «ничего страшного»! — разозлилась Андреа. — Хоть раз в жизни скажите правду!

Протянув руку, он положил ладонь ей на бедро и погладил. У нее руль чуть не вылетел из рук, она ахнула.

— Анди, я умираю с голоду и падаю с ног. Мне бы добраться домой. Прошу вас, зайдите ко мне. Я приведу себя в порядок и все расскажу, если у вас не пропадет интерес.

Это звучало соблазнительно. Но она боялась: она так его любила, что согласилась бы на все, чего он захочет. А потом настанет расплата.

— Я даже не знаю, где вы живете, — сказала она после долгого молчания. Он слегка сжал ее ногу, отчего горячая волна разлилась по всему телу. Слава Богу, он убрал руку.

— Ну, это поправимо. Дом стоит на улице Норт-Велли, по бульвару Рио-Гранде.

Услышав адрес, Андреа не удивилась. Так и должно быть: они живут на разных полюсах, в буквальном смысле слова. И если он продолжает, после расчетов со всеми акционерами, жить в самом роскошном районе Альбукерке, значит, он потерял далеко не все. Ее же церковь объединяет людей, которые всю жизнь пытаются свести концы с концами. И еще проблема: какие же он покрывает расстояния, ежедневно добираясь в свой аэропорт и совсем в другую сторону — раз в неделю на тренировки!

Андреа чуть скосила на него глаза. Голова его откинулась назад, он как будто спал, прижав лампу к своей груди. Ее охватила жалость при виде синяков под глазами и осунувшегося лица. Судя по всему, ему выпали на долю тяжкие испытания. Какое счастье, что я, именно я везу его домой, подумала Андреа.

— Люк, — она потрогала его за руку, — мы едем по Рио-Гранде, где сворачивать?

Не открывая глаз, он сжал ее ладонь.

— Проедешь три квартала и увидишь на правой стороне хижину, как бы отступившую в глубь сада; крыша плоская, кирпичная отделка.

Андреа увидела дом почти сразу: он был единственным на этой улице воплощением местного колорита. Выделяясь среди особняков, построенных в разном стиле — от старого английского «тюдор» до самого последнего модерна, — этот дом был словно порожден древней землей, на которой стоит, от него веяло ни с чем не сравнимым духом штата Нью-Мексико.

Изнутри дом был устроен по классическим канонам, но всюду были разбросаны яркие пятна картин и вытканных вручную ковров. Темная мебель, украшенная ручной резьбой, напоминала о прекрасных традициях испанского и индейского искусства, еще живых на юго-западе США. Это жилье было бы идеальным для большой семьи: просторное, оно в то же время дышало теплом и уютом. Едва войдя в дом, Андреа получила новое представление о Лукасе, о его происхождении. Какой жуткой, видимо, казалась ему тюремная камера после этого великолепия, подумала она и вздрогнула. Обняв за плечи, Лукас привел ее в очаровательную кухню с камином, отделанным белой керамической плиткой.

— Нальешь мне выпивку? — спросил он. — Я держу виски в шкафчике над раковиной.

— Думаю, я с этим справлюсь.

— Хорошо. — Он снял с нее куртку, потом жестом фокусника выкрал ключи от машины из ее кармана и позвенел ими у нее перед глазами: — Беру их с собой, чтобы ты не ускользнула, пока я буду мыться. Я быстро.

Ненужная уловка, подумала она, я и так не уйду.

Он действительно вышел из ванной минут через десять, шлепая босыми ногами, одетый в темно-коричневый бархатный халат, не скрывающий мускулистых ног и похожий по цвету на его мокрые волосы.

Лукас присел к столику для завтраков, проглотил виски и откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув от удовольствия. Посмеиваясь, Андреа стояла рядом, держа на подносе бутерброд по-турецки, а к нему — помидоры и салат-латук. Он проглотил все это в один момент.

Андреа поняла, что самое большое наслаждение — это смотреть, как насыщается голодный человек. Собственно говоря, ей нравилось разглядывать в нем все — от ушей изящной формы до ухоженных ногтей. Наверно, ей просто нравилось быть с ним рядом — только и всего.

— Люк, я долго терпела и ничего не спрашивала. Может, расскажете мне, что все-таки случилось? — Она подала еще один бутерброд.

Он начал говорить, не забывая жевать:

— Вчера вечером мне нужно было срочно лететь в Байард, чтобы отвезти плазму крови в больницу. Я отвез, переночевал в мотеле и сегодня в шесть утра взял старт в аэропорту Грант-Каунти при плотной облачности. На полпути к Альбукерке меня встретил страшный ветер. Есть такой ветер, называется «стригун» — слыхала?

Она кивнула, ожидая продолжения.

— Короче говоря, мне пришлось сделать вынужденную посадку на какой-то поляне, на самом краю Национального парка Сибола. Пока я садился, правый мотор зачах, а радио сдохло.

— Боже мой! — Андреа почувствовала, что кровь стынет у нее в жилах.