Гвендолин Кэссиди - Доверься судьбе

В глазах Элеаны забрезжила надежда.

— Правда? Вы могли бы?

Честно говоря, Клэр вовсе не то имела в виду, но как тут откажешься? Она утешала себя лишь тем, что все равно испортить прическу девушки уже невозможно.

— Попробую, — осторожно сказала она. — Хотя на самом деле вам стоило бы сходить к профессиональному стилисту.

— Нет-нет, нельзя ждать! — загорелась Элеана. — Маркос назвал меня форменным пугалом. А если я вдруг стану выглядеть лучше, может, он позволит мне пойти с вами завтра на фестиваль. Знаете, вы ему очень нравитесь, уж я-то вижу. Вас он послушается. Попросите его, ну пожалуйста!

Клэр глубоко сомневалась в том, что Маркос и впрямь не в силах ей ни в чем отказать. Но вот она сейчас ответить отказом девушке никак не могла.

— Попробую, — пообещала Клэр.

— Спасибо! — Элеана просто сияла. — И, правда, мне страшно жаль, что так вышло с вашей машиной. Это я одна виновата. Я ужасно неосторожно езжу.

— Пустое. Не волнуйтесь. — Клэр просто поверить не могла в подобное преображение. — Ее починят, и она будет как новенькая… Что ж, если мы хотим успеть до ланча, надо бы приступать.

— Ланч только в два, — радостно сообщила Элеана. — У нас еще уйма времени.

Уйма времени на то, чтобы создать прическу, способную поколебать решимость Маркоса! Клэр от души надеялась, что вообще способна на такое.

Двух часов хватило в обрез, а успех оказался весьма и весьма относительным, но даже на это Клэр потребовалась вся ее изобретательность, не говоря уже о терпении. Заканчивая сушить черную массу густых волос, горе-парикмахерша уже жалела, что ввязалась в эту затею.

Однако, оглядев конечный результат, облегченно вздохнула. Могло быть и хуже. Короткие пряди обрамляли неожиданно нежное личико Элеаны, более длинные аккуратно спадали на плечи. Не сравнить с прежним кошмаром. Во всяком случае, сама Элеана осталась довольна.

По совету все той же Клэр девушка сменила необъятные штаны и тесную футболку на бледно-сиреневую юбку и кремовую блузку. Со свойственной ей, видимо, любовью к преувеличениям, Элеана пылко заявила, что счастлива принять любую помощь от той, что проявила себя единственным настоящим другом.

Заметный прогресс по сравнению с тем, что было двадцать четыре часа назад, улыбнулась про себя Клэр. Вот только не сочтет ли Маркос за дерзость столь бесцеремонное вмешательство незваной гостьи в семейные дела?

Ланч был подан все на той же террасе, под специальным тентом. Олимпия взглянула на преобразившуюся сестру без особого интереса и вяло заметила, что повода для бурной радости не видит, хотя перемены к лучшему налицо. Так что выражать восторги выпало на долю Маркоса. Однако Клэр все равно не могла отделаться от впечатления, будто он не одобряет ее затеи. Что ж, нечего тогда было делиться с ней проблемами младшей сестры.

Изнемогая под красноречивыми взглядами Элеаны, Клэр решила взять быка за рога и, собравшись с духом, обратилась к Маркосу, едва они остались вдвоем:

— Насчет завтра…

— Вы передумали? Не хотите на фестиваль?

— Да нет же. Разумеется, хочу. — Она помолчала, оттягивая неприятный момент. — Хотя мне ужасно неловко отвлекать вас от дел. Я и так вам очень признательна и никак не рассчитывала, что вы возьметесь еще и развлекать меня.

— У меня все равно не было запланировано на завтра ничего важного, — заверил Маркос. — Или вы предпочли бы провести день со Спиро?

— О нет!

Столь поспешный — предательски поспешный! — ответ заставил Маркоса улыбнуться.

— Тогда в чем проблема?

— Элеана просто умирает от желания поехать с нами.

— Хотя вы приложили поистине титанические усилия, чтобы хоть как-то приукрасить ее, — задумчиво произнес он, — я все-таки не понимаю, с какой стати вы идете на такие жертвы ради взбалмошной девчонки, от которой не видели ничего, кроме нервотрепки?

— Не знаю. Почему-то я невольно ей симпатизирую, — честно призналась Клэр. — Для своих лет она совсем еще ребенок, причем очень ранимый и впечатлительный. Я бы сказала, что за очень многое из того, что она натворила, следует винить ее подругу Сибиллу. Кто, как не она, подбила Элеану подстричься? Уверена, и в ночной клуб отправиться уговорила ее все та же Сибилла. Бывают такие — их хлебом не корми, дай втянуть другого в неприятности.

— Вы говорите со знанием дела, — заметил Маркос.

— Я сама в юном возрасте связалась было с дурной компанией. — Добровольная заступница не стала упоминать, что тогда ей было не восемнадцать, как Элеане, а всего четырнадцать. — Поэтому примерно догадываюсь, что испытывает ваша сестра, вернувшись домой. Представляет, какой ужасной кажется окружающим, а от этого еще сильнее замыкается в себе и ведет себя все более вызывающе. Все, что ей надо, — это немножко сочувствия. Неужели вам в детстве не приходилось оказываться в подобном положении? Ну не в детстве, так в ранней юности?

— Да, в общем-то, нет. — По лицу Маркоса нельзя было понять, какое впечатление произвели на него ее слова. — Значит, по-вашему, я бесчеловечен?

Клэр неуверенно посмотрела на него, чувствуя, что вновь переступает границу того, что дозволенно случайной знакомой.

— По-моему, в этой ситуации вы чувствуете себя слегка не в своей тарелке, — ответила она наконец. — Ваша мать или Олимпия, наверное, справились бы с ней лучше.

— Женщины тоже не всегда понимают друг друга, — последовал сухой ответ. — И вообще они все разные. Вот вы, например, самая откровенная из всех, кого я встречал.

— Ну да, постоянно сую нос в чужие дела, — пробормотала Клэр, стремясь перевести разговор в шутку. — Забудьте все, что я вам наговорила, хорошо?

— Вряд ли это удастся. Ладно, можете сказать Элеане, что преуспели в своей нелегкой задаче и уговорили меня сменить гнев на милость.

— Спасибо. — Неожиданная капитуляция Маркоса застала Клэр врасплох. — Она будет вне себя от радости.

— Сомневаюсь, что Спиро разделит эту радость.

— Правда? — растерялась девушка. — Но почему?

Маркос выразительно пожал плечами.

— Элеана с шестнадцати лет на него… Как это говорят?.. А, запала. Рассчитывала, наверное, что год в Швейцарии поможет ей достичь совершенства и он тотчас же захочет на ней жениться.

— А Спиро знает о ее чувствах?

— Разумеется. Раньше его это забавляло, теперь уже нет.

— Надо было вам раньше сказать.

― Зачем? Чтобы вы обвинили меня в том, что его чувства мне дороже чувств родной сестры? — иронически поднял брови ее собеседник. — Нет уж, пусть сами разбираются. Если, конечно, вы не сумеете употребить свое невесть откуда взявшееся влияние на глупышку и не убедите ее, что преследовать мужчину на столько лет старше себя просто глупо.

— Да, здорово я влипла, — хмуро произнесла Клэр. — Но, боюсь, что бы я ни сказала, чувств ее это все равно не изменит.