Терри Лоренс - Свет в ночи

Тогда почему он весь последний час осматривает берег в надежде ее увидеть?

Бен снова провел подзорной трубой вдоль линии берега. Он открыл все окна на западной стороне дома, чтобы не пропустить звука приближающейся машины. Беспокойство тисками сжимало его сердце и разливалось по жилам едкой кислотой.

Если это не любовь, тогда что же такое любовь?

Вдруг на обрыве в четырех милях к северу блеснуло стекло. Бен перевел подзорную трубу туда, подкрутив объектив, чтобы улучшить фокусировку. На поляне с видом на озеро стояла черно-белая машина шерифа. Когда из открытой дверцы кто-то вышел, зеркало заднего вида отбросило солнечный зайчик в сторону Бена. А может, это был сигнал?

Он повернул трубу в сторону маяка на противоположной стороне залива. Ответных сигналов не видно. Направив ее в прежнюю сторону, Бен едва успел заметить, как по лесу в сторону машины что-то движется. Чертовы деревья закрыли ему весь обзор! Стоунсмит сказал ему, что для публикации заметки о погибшем охотнике им понадобилась помощь шерифа. «Частные источники» проинформировали шерифа, что раненого агента «вывели из дела». Может, контрабандисты оправились от испуга и наконец снова начинают действовать?

Новый блик света. Открылась дверь другой машины.

У Бена чуть сердце не выскочило из груди. Это Бриджет! Она выскочила из джипа камуфляжной расцветки и подошла к шерифу. Бен смотрел, как она собрала распущенные волосы одной рукой, чтобы их не трепал ветер. Он готов прозакладывать свою жизнь, что она не участвует в заговоре. Скорее всего она заблудилась и спрашивает дорогу.

— Не доверяй ему! — крикнул Бен.

Глядя в подзорную трубу, он скрипел зубами. Чтобы Бриджет кому-то не доверяла? Этот недостаток проявился с первого момента их встречи, когда она, не раздумывая, впустила его в дом. Скорее всего она ко всем относится одинаково. В этом случае она сейчас может оказаться в очень серьезном положении.

И что он тогда сможет сделать? Но он же любит ее, черт подери! Только любовью можно было объяснить то, что он застыл на месте не дыша, пока она снова не села в машину и не скрылась в лесу.

Шериф за ней не поехал.

Впервые чуть ли не за целую вечность Бен вдохнул воздух полной грудью. Он ее любит. И что ему теперь делать?

— Пахнет дивно.

Бен умело потряхивал жарящийся лук.

— У меня так никогда не получалось.

Бриджет не оставляла попыток завести непринужденный разговор. С момента ее возвращения Бен держался отчужденно и замкнуто. Когда он вышел к машине, чтобы помочь занести в дом покупки, Бриджет заметила его хмурый вид, но не могла понять, чем вызвано его недовольство. Она решила, что сделала что-то не так и ее ждет суровый выговор. Вместо этого ее встретил опьяняюще крепкий поцелуй, после которого у нее несколько минут кружилась голова и бешено стучало сердце. К тому моменту, когда земля перестала уходить у нее из-под ног, Бен уже собрал в охапку пакеты и направился к дому. С тех пор они не обменялись и парой слов.

Она решила непременно выяснить, что не дает ему покоя, — и прежде, чем они сядут за стол. Ее день тоже веселым не назовешь. Она возвращалась домой, на девяносто девять процентов уверенная в том, что дело ее жизни — убедить этого человека в том, что он достоин любви. Что до самой любви… Чувства даются проще, чем их физическое проявление.

Когда Бен вручал ей список продуктов, она готова была поклясться, что его жгучий взгляд говорит о его намерении завершить романтический обед незабываемой ночью в постели. От поцелуя, которым он встретил ее возвращение, она вся запылала. Он попросил ее найти свечи и отверг повседневную посуду, потребовав лучший сервиз в доме. Он готовил обед, который сделал бы честь повару-профессионалу, и вкладывал в него заботу любящего человека. Поначалу она готова была поклясться, что все это — ради нее, но теперь его задумчивость и отчужденность заставили ее усомниться в этом. Неуверенность, с которой она боролась весь день, вернулась с новой силой, и все ее чувства напоминали клубок перепутавшихся электрических проводов. Одна искра — и она превратится в пепел.

Бен еще раз встряхнул сковородку.

— Я такая неумеха, что, попробуй я это повторить, у меня весь лук оказался бы уже на плите. — Бриджет рассмеялась. — Один раз я уже так опозорилась.

— Когда это?

Ободрившись, она улыбнулась. Нет, она все-таки добьется, чтобы он ответил ей улыбкой!

— Я готовила ужин приятелю. На самом деле это был завтрак — он оставался у меня на ночь…

Неудачное начало. Лицо у Бена окаменело.

— Короче, — поспешно продолжила она, — утром я попыталась произвести на него впечатление своими хозяйственными способностями, так что начала готовить ему завтрак. Когда он вошел на кухню, я попыталась поздороваться с ним, одновременно переворачивая оладью. Нижняя сторона уже поджарилась, но сверху еще было жидкое тесто. Угадай, которая попала мне в грудь? Я до сих пор помню, как она съезжала…

Он рассмеялся и покачал головой, одновременно насаживая на кухонную вилку бифштекс и укладывая его поверх лука:

— Ну, ты даешь!

Как ни крути — весьма двусмысленная реакция. Бриджет попыталась скрыть нервозность, лениво направившись к кухонному столу. Плохо соображая, что делает, она начала перебирать полуопустошенные пакеты с продуктами, раскладывая их по местам. Когда она приподнялась на цыпочки, чтобы поставить томатный соус на полку у плиты, Бен неожиданно протянул руку и обхватил ее за талию. Их бедра столкнулись.

— А это что такое? — шутливо спросила она, ответно толкая его бедром.

— Ты суетишься с той минуты, как вернулась домой.

— А ты все время молчишь. Неужели бифштексы требуют такой глубокой сосредоточенности?

Он кивнул куску мяса.

— День получился непростой. — Его реплика ничего ей не объясняла.

— Расскажешь?

— По правде говоря, я надеялся, что это ты мне расскажешь.

— О чем? — удивилась Бриджет.

— Где ты была.

Собственные слова не очень понравились ему.

Бриджет повернулась к нему лицом.

— Это ревность или простая подозрительность?

— Тебе я доверяю. Но вот о шерифе не знаю ничего, — сухо сказал он.

Она только рот раскрыла от изумления:

— Откуда ты узнал? — Увидел вас.

Прижав ладони к его груди, она оттолкнула его и отшатнулась сама, так что теперь их разделяли два шага.

— Ты за мной шпионил?

— Я наблюдаю за береговой линией. Ты попала в поле зрения. Я заметил тебя на обрыве.

— Я заблудилась.

— Снова изучала местность?

— Я хотела найти место, чтобы можно посидеть и спокойно подумать о тебе. И обо мне.

— Но не о том, что я говорил тебе об опасности…

— Дорога вывела меня на обрыв, и там оказался шериф. Он знал более короткую дорогу обратно. Все выглядело достаточно невинно. Он спросил, не заметила ли я чего-нибудь подозрительного, не встретила ли выпивающих подростков, непогашенных костров и тому подобного.