Марта Хильер - Обрученные ветром

— Хорошо. Пусть будет так.

Она стала читать дальше. Дойдя до пункта, запрещающего ей выходить из каюты во время ночных вахт, вновь внимательно посмотрела на капитана.

— Что такое «ночная вахта»?

— Время на корабле делится на вахты по четыре часа каждая. Вахтой называется также та часть команды, которая управляет кораблем во время отдыха остальных. У нас после четырех вахтенных часов полагается столько же на отдых.

— Значит, каждый работает по двенадцать часов?

— Выходит, что так.

— А вы сами?

Джулия вдруг поняла, что именно это ее больше всего интересовало.

— Я всегда на вахте. — Глаза Тома вдруг сузились. — Не надейтесь, что сможете за моей спиной бегать по матросским каютам!

Джулии стоило большого труда сдержать рвущуюся наружу ярость. Только ее пальцы нервно комкали уголок листочка с графиком. Справившись с собой, она твердо сказала:

— Мне очень жаль, что вы составили обо мне неправильное мнение. Будь я проституткой, я бы и не подумала уезжать из Орана. Араб получил бы желаемое, а я бы и виду не подала, что он мне противен. И не было бы никаких проблем, заставивших меня бежать оттуда!

По скептическому взгляду Тома она поняла, что не смогла его убедить.

— Значит, вы утверждаете, что до сих пор сохранили невинность? — с нескрываемым цинизмом спросил капитан.

Лицо девушки стало пунцовым.

— Я не торгую своим телом и не продаюсь за деньги!

Губы Тома скривились в сардонической усмешке.

— Но это не помешало вам соблазнить Тони, чтобы попасть на корабль.

— Я вам уже говорила, что это не так, но вас не переубедить!

Камерон пристально посмотрел ей в глаза. Джулия попыталась выдержать его взгляд, но не смогла. Он еще раз усмехнулся, расценив это как подтверждение своих слов.

— Надеюсь, вы хотя бы отработаете свой переезд?

— Можете не сомневаться!

Будто не слыша ее, Том продолжал:

— Здесь написано, что каждое утро вы должны чистить туалеты и душевые после того, как команда ими воспользуется. После завтрака, обеда и ужина вы обязаны хорошенько отмывать камбуз. Сами есть вы можете только после тщательно выполненной работы. Кроме того, в течение дня по одному часу утром и вечером вы можете отдыхать, это в графике предусмотрено.

Девушка еще раз небрежно просмотрела график, не понимая, зачем капитан тратил столько времени на всю эту писанину. Ведь все равно она поступит по-своему! Работать? Да, и с большим желанием! Но сидеть внизу взаперти она не будет!

— Слушаюсь, капитан!

И Джулия развязно махнула рукой. Это уже отдавало нахальством. Расплата последовала незамедлительно. Томас как разъяренный тигр набросился на нее:

— Прошу вас точно выполнять все мои распоряжения. Иначе я вам устрою такую жизнь, что Оран покажется сущим раем!

Девушка обреченно опустила голову. Потом несмело сказала:

— Простите меня. А как я должна обращаться к вам?

— Называйте шкипером, так лучше всего!

Том помолчал немного, затем повернулся к столу, взял блокнот с карандашом и протянул их Джулии.

— Запишите мне ваши паспортные данные: имя, фамилию, адреса ближайших родственников, если помните — то дату и место выдачи украденного паспорта. Кроме того, укажите ваш вес, рост, цвет глаз и так далее. Одним словом, напишите о себе как можно подробнее.

— Хорошо.

Джулия взяла блокнот и при этом нечаянно коснулась его руки. Голос Тома опять стал резким.

— Сообщите мне все эти данные сразу же после завтрака. Я пошлю радиограмму в Родос и попрошу английское консульство выдать вам новый паспорт.

— Спасибо!

Вернувшись в камбуз, Джулия хотела было начать убираться. Но корабль ощутимо качало, и таскать по трапам посуду без привычки было небезопасно. Тогда она вновь поднялась на палубу и уселась на один из пустых ящиков в носовом отсеке. Команда видела, что капитан продолжал следить за девушкой, а потому держалась от нее в отдалении.

Ее же подобный надзор в ту минуту не очень тревожил: по графику был час отдыха. Но потом она обязательно пойдет в камбуз, вымоет посуду, приготовит все для ужина и на время трапезы команды закроется у себя в каюте. А после ужина вновь наведет порядок в камбузе, душевых и туалетах. Так надо! Сегодня вообще все должно идти по графику. Нарушать его она начнет завтра…

Когда Джулия возвращалась в каюту, ей вдруг почему-то очень захотелось поговорить с Тони. Наверное, желание было обоюдным, потому что у себя под дверью она нашла записку:

«Я твердо стою на своем, как мы и условились. Том в бешенстве, но пока не обещал меня выгнать. Мне почему-то кажется, что все обойдется!»

В душе Джулия выбранила молодого матроса. Зачем подвергать себя такому риску? Ведь Томас мог увидеть, как он подсовывал записку под дверь, и прочесть ее. Что за легкомыслие! Она разорвала листок бумаги на мелкие кусочки и выбросила Их в иллюминатор.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Стив, который сообщил, что с ужином покончено. Подождав, пока все разойдутся, Джулия прошла в камбуз. Открыв дверь, она остолбенела: там царил такой страшный беспорядок, как будто утренней уборки не было в помине! Кен, заменивший теперь заболевшего кока, даже не позаботился убрать грязную посуду со стола и сложить ее в мойку. Джулия подумала, что, наверное, он один был доволен ее появлением на корабле.

Что ж, пришлось опять мыть и вытирать тарелки, скоблить сковородки и чистить плиту. Потом надо было расставить все по местам, протереть запотевший иллюминатор и подмести пол. И только покончив со всем этим, Джулия позволила себе приготовить омлет, сварить кофе и поужинать.

День был закончен. Все, что полагалось по графику, сделано. А хорошо бы теперь подняться на палубу и посмотреть на звезды. Она так любила ночное небо. Но усталость брала свое. Вытащив из кипы лежавших на стуле старых журналов первый попавшийся, Джулия направилась к себе в каюту.

Время от времени до нее доносился какой-то шум. Видимо, матросы заходили в камбуз пропустить по стаканчику. Джулия лежала с открытыми глазами. Ей представлялся ночной клуб в Оране, девушки, которые вот сейчас, в эту минуту выходят на сцену. Нет, она не завидует им, скорее — жалеет. Она не ощущала никакой ностальгии по прошлому.

Мир шоу-бизнеса, который Джулия успела узнать благодаря амбициозным требованиям своей матери, вдруг показался ей отвратительным и примитивным. Его романтический ореол развеялся давно. Но она продолжала жить в этом мире, поскольку ничего больше не знала и не умела. А еще где-то в глубине души давно теплилась надежда, что однажды счастье улыбнется и перед ней откроются двери лучших заведений аристократического Лондона. Сейчас ее мечты разлетелись в прах. И надо было думать только о том, как поскорее вернуться в Англию и заняться чем-нибудь другим Чем — одному Богу известно. Но все-таки стоит попробовать еще раз найти себя.