Алана Инош - Дочери Лалады. (Книга 1)
- Название:Дочери Лалады. (Книга 1)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алана Инош - Дочери Лалады. (Книга 1) краткое содержание
Это старинный языческий мир, наполненный чудесами, в нём люди живут по законам природы и умеют разговаривать с богами. Реки чисты, леса девственны и дремучи, а между западом и востоком протянулись Белые горы – богатая самоцветами и благословенная богиней Лаладой земля, населённая необыкновенным народом – женщинами-кошками, как их называют жители соседних земель. Рука женщины-кошки умеет и ковать зачарованное оружие, и возводить прекрасные жилища, и исцелять недуги. Быть может, мужчина и хотел бы коснуться этой руки, но в ладонь обитательницы Белых гор на свадебном обряде ложатся только девичьи пальчики – так уж повелось издревле.
Дочери Лалады. (Книга 1) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Когда она вернулась, торба была уже не пустой: её что-то оттягивало, шевелясь и утробно квакая.
«Ты зачем лягух наловила?» – хрипло удивилась Дарёна.
«Тебя пользовать», – хитро подмигнул васильковый глаз.
«Коа-а-а-ак, коа-а-ак», – скрипуче раздалось из торбы, да так громко, что Дарёна даже вздрогнула.
Больное горло этим способом следовало лечить так: взять квакушку в руки и дышать на неё, пока лягушачье сердце не заколотится очень быстро и сильно, а потом отпустить в траву; если лягушка через несколько прыжков издохла, это означало, что хворь перешла в неё. Цветанка наловила полную торбу отборных, самых крупных квакух, как предписывал сей рецепт.
Дарёна нехотя слезла с телеги. Лягушек она с детства брезговала брать в руки: ей была неприятна их холодная кожа и пучеглазые морды, а прыгучесть вызывала в сердце гадливое содрогание. Бррр, нечисть… Честно говоря, она бы лучше попила горького отвара, но Цветанка настаивала:
«Ты не брезгуй! Это старый, дедовский способ, очень хорошо помогает от грудной и горловой хворобы. Бери квакуху и дыши ей сначала на спину, потом на брюхо и отпускай. Потом бери ещё одну и снова дыши, за ней – ещё. Как только квакуха ускачет живая – остановишься».
Слегка морщась и содрогаясь, Дарёна сунула руку в подставленную торбу. Пальцы скрючились и отдёрнулись, едва коснувшись копошащихся холодных тел, но ради лечения пришлось пересилить себя. Первую лягушку поймать получилось не сразу: даже в торбе земноводные твари пытались увернуться от руки. С горем пополам Дарёна ухватила какую-то из них за задние лапы и вытащила.
«За тулово её бери, за тулово, – подсказывала Цветанка. – Чего кривишься? Лягух, что ли, никогда не держала?»
Перехватив лягушачье тельце поудобнее, Дарёна сделала несколько вдохов и выдохов сначала на коричнево-зелёную с пятнышками спину, потом перевернула и подышала на светлое брюшко. Ощутив под холодной кожей лягушки бешеное сердцебиение, она вопросительно глянула на подругу. Та кивнула: отпускай. Выпущенная на волю квакушка попыталась ускакать, но далеко не ушла: через четыре или пять прыжков она шлёпнулась с распластанными лапками и затихла. Цветанка нагнулась и потыкала в лягушку пальцем, перевернула.
«Сдохла. Давай, бери ещё».
Лечение продолжилось. Лягушки действительно дохли после нескольких прыжков, хотя Дарёну одолевало сомнение: «Может, они это просто со страху, а не от вселившейся в них хвори? Вон, сердчишки-то как колотятся… Так и разрыву случиться недолго». Девушке даже стало жалко ни в чём не повинных тварюшек. Почему они должны умирать?
«Давай, давай, – уже совала ей в руки следующую лягушку Цветанка. – В пути хворать негоже, так и окочуриться можно».
И она была права. Болезнь, застигшая в дороге, среди поля или леса, убивала порой гораздо вернее, чем та, что приключилась дома, так что никакими средствами не следовало пренебрегать. Дюжина лягушек отпрыгалась после того, как Дарёна на них подышала, но одна оказалась живучей – шустро ускакала к себе домой, в старицу. Смеясь и пугая зелёную попрыгунью хлопками в ладоши, Цветанка удовлетворённо объявила:
«О, всё! Этой скакухе от тебя хворобы уже не досталось. Значит, вышел из тебя больной дух. Скоро полегчает, вот увидишь!»
Подстилка просохла на солнышке; поверх старой соломы Цветанка набросала свежих луговых трав, и Дарёна поехала дальше, вдыхая их родной, привольный и простой, дорогой её сердцу запах. Покачиваясь на телеге под мерный стук копыт и скрип колёс, она дремотно цеплялась ресницами за облака и, прищуриваясь, играла с радужными переливами света. Пальцы Цветанки, пахнувшие лошадиным потом и дымлёной сыромятной кожей вожжей, сунули к её рту очищенный корешок явра:
«Пожуй-ка».
Опять ядрёная горечь пробрала воспалённое горло Дарёны. Так она и уснула с корешком за щекой, а на следующий день почувствовала заметное облегчение. Когда они добрались до Червеноградца, горло уже почти не беспокоило Дарёну, хотя петь она ещё не могла: выходило хрипловато, да и кашель порой схватывал. На въезде с них взяли побор: за телегу – одну серебряную белку, да за лошадь – две. (С пеших путников ничего не брали). Шесть белок составляли куну, и именно столько пришлось отдать за десять дней постоя… А ещё для лошади кормёжка, да и самим что-то есть надо! Словом, к работе следовало приступить немедленно.
Мысль о переодевании Цветанка сочла здравой, и уже к вечеру в день въезда в город на ней была праздничная вышитая рубаха, две юбки и передник, отделанный по краям тесьмой. На вопрос Дарёны: «Где добыла?» – золотоволосая подруга подмигнула: «Одна добрая девушка подарила. А это вот – тебе».
На руки Дарёны прохладными лёгкими змейками легли три шёлковых ленточки – красная, голубая и зелёная. Подарку сопутствовал самый крепкий поцелуй и ясный, невинный взгляд, а потому Дарёна не встревожилась от слов «добрая девушка»… Это позже у Цветанки вдобавок к воровскому таланту обнаружится удивительная способность всюду находить таких девушек. Подпав под её васильковоглазое очарование и проникнувшись душераздирающей историей злоключений, от слушательницы к слушательнице всё более превращающейся в небылицу, они будут одаривать плутовку всем, чем только можно: одеждой, едой, деньгами… А иногда и лаской. Но всё это будет потом, а сейчас главным предметом тревоги стал голос Дарёны, который следовало поберечь после болезни. Решили, что спеть попробует Цветанка.
И ведь получилось! Если разговорный голос у предприимчивой синеглазки был ломок и хрипловат, как у мальчишки-подростка, то певческий оказался на удивление звонким, сильным и заливистым, как холодный ручей. Она знала множество весёлых, а подчас даже похабных и неприличных песен, от которых мужчины хохотали во всё горло, а женщины краснели и прикрывались платочками. Дарёне оставалось лишь звенеть струнами, а всё остальное делала подруга. Это принесло такой успех, какого в пору своих одиночных выступлений Дарёна и не знала… Их стали звать себе на потеху и зажиточные люди; у них девушкам обламывалась щедрая плата, а часто и сытный обед. Свою первую зиму бродячие певицы пережили благодаря купеческой дочке, которой так приглянулась весёлая и заводная Цветанка, что она упросила отца позволить девушкам остаться в доме. Вдовый купец, обожавший и баловавший свою дочурку, позволил, и подруги поселились вместе со слугами на правах личных увеселительниц красавицы Милорады.
Сытное и благополучное это было житьё, и всем бы хорошо, кабы не одно «но»… Купец уехал по торговым делам; скучая в одиночестве, Милорада часто звала девушек к себе и просила исполнить те самые непристойные песенки. Цветанка ломалась:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: