Вильям Райс - В тихом омуте

— Вы не видели мою кузину, Элинор? — спросил он наконец.

Та ответила, что Китти уехала домой ещё час назад. И тут же, смеясь, добавила:

— Не беспокойтесь, домой вас отвезут. В свое время. В конце концов завтра уик-энд и можно выспаться всласть.

Джеймсу столь неожиданный отъезд Китти показался странным. С другой стороны, его подозрения окрепли: возможно, Китти в самом деле все это подстроила, желая спровоцировать на опрометчивый и роковой шаг… Он пожал плечами:

— Вообще-то могла бы и сказать мне, что уезжает. Ведь она сама меня сюда привезла…

— Как, вы уже соскучились по своей драгоценной кузине? — Элинор игриво потрепала его по щеке. — Маленький Джейми скучает без своей стервозной родственницы. Не бойся, малыш, я сама за тобой присмотрю. Пойдем потанцуем.

Верхний свет уже выключили, и оставшиеся гости расползлись по углам, где, сидя в интимном полумраке, потягивали напитки или потихоньку ласкали друг дружку. Николя разлеглась на коленях мужа Элинор. Сама же Элинор тесно прильнула к Джеймсу и, обвив его шею обеими руками, впилась в его губы жадным поцелуем. Поскольку помешать ей Джеймс не мог (да и не слишком стремился), то решил отдаться на волю течения. Не отталкивать же её, черт побери, чтобы завести идиотский разговор о погоде! К тому же в кабинете было настолько темно, что никто при всем желании не увидел бы, чем занимаются танцующие. Приоткрылась дверь, вошла ещё одна пара. Кто это был — Джеймс не разглядел, но заметил лишь темные силуэты, а затем услышал приглушенное «О, дорогой!». Тем временем Элинор прижалась бедрами к его чреслам и жарко зашептала на ухо:

— В один прекрасный день, Джейми, мы непременно познакомимся поближе. Может, утречком, в начале недели?

— Хорошо, — шепнул он в ответ, отнюдь не уверенный, что выполняет просьбу Тони и действует исключительно для отвода глаз, либо же повинуется напутствию Кайта — ни в чем не отказывать пациенткам, или же вовсе даже следует собственным тайным желаниям, с каждой минутой становившимся вконец необузданными.

— Я скажу, что у меня болит горло, и вызову тебя домой, — заявила Элинор.

В следующий миг музыка замолчала, и они возвратились к бару. Элинор хозяйка вечера — снова занялась напитками. Тем временем Джеймс пристроился на диване рядом с Тони.

— Не хотите потанцевать?

Тони посмотрела на него, затем перевела взгляд на приоткрытую дверь кабинета. И сказала нарочито громким голосом:

— Только при условии, что включат свет. И мы будем танцевать не так, как вы танцевали с Элинор.

Джеймс уже готов было сказать, что согласен танцевать с ней хоть при полной иллюминации, когда вмешалась Николя. Грациозно соскользнув с колен Майка Бьюкенена-Смита, она протиснулась между Джеймсом и Тони.

— Я потанцую с тобой в темноте, красавчик, — промурлыкала она. — Как только Элли раздаст всем напитки. Не хочу, чтобы она подглядывала за нами.

— А что, Майк тебе надоел? — словно невзначай осведомилась Тони. — Или вы повздорили?

— Этот пивной бурдюк наклюкался как свинья, — презрительно фыркнула Николя, искоса поглядывая через плечо на Майка. — Невежа!

— Ничего подобного! — пьяно пробормотал муж Элинор. — Подумаешь, вздремнуть человеку нельзя. Иди ко мне, дорогуша!

— Кто не успел, тот опоздал, — отрезала Николя. И тут глаза её полезли на лоб. — А что там этот мерзавец задумал?

Оливер играл с Амандой Гэрисон в стрип-покер, а Бен, муж Тони, стоял у Аманды за спиной, и подсказывал Оливеру, какие карты у его противницы. Аманда уже избавилась от платья и сидела в одних туфлях, трусиках и лифчике.

— Когда она останется совсем голой, мы пойдем и попляшем, — со смехом сказал Оливер.

Тони встала.

— Спасибо за прекрасный вечер, Элинор! — громко сказала она. — Мне пора. Бен, ты идешь?

Джеймсу сразу стало ясно, почему Элинор так хотелось втянуть Тони в их компанию. Отказываясь играть по их правилам, она смотрелась среди остальных белой вороной.

Бен приподнял голову. Падавший сбоку свет оттенял половину его решительного, гладко выбритого лица. Чем-то он напомнил Джеймсу упрямого бультерьера, готового ринуться в драку.

— Имей совесть, детка! — взмолился он. — Вечеринка ведь ещё в самом разгаре!

Тони смерила его вызывающим взглядом.

— Бен, я устала и хочу домой, — твердо заявила она. — Пожалуйста, отвези меня.

Бен промолчал. Жалобно заскрипело кресло — Майк исхитрился приподнять свою тушу, пытаясь встать.

— Тони, давай я тебя отвезу, — вызвался он. — Хотя, признаться, не возьму в толк, почему он так жаждет посмотреть на то, что Аманда скрывает под своими трусиками. — И отвесил писательнице галантный поклон. — Она у нас, конечно, красавица, но каждый из нас в свое время имел честь полюбоваться её прелестями. И не только полюбоваться…

— Заткнись, Майк! — проскрипела Аманда. — Будь умницей, и веди себя прилично.

— Тони, ты согласна? — осведомился Майк.

Она кивнула и сказала:

— Да, Майк. А своего «джентльмена» я оставляю вам…

Бен выхватил карты из рук Аманды и бросил их на стол.

— С этим «стритом», Оливер, она бы сейчас тебя без штанов оставила! воскликнул он. — Сдай заново. — Он перевел взгляд на Тони. — Ты уж извини, крошка — я хочу расслабиться.

Джеймс произнес, обращаясь к Тони:

— Я бы с удовольствием подбросил вас, но, к сожалению, меня самого сюда привезли.

— Это легко исправить, — гоготнул Майк, протягивая ему связку ключей. — Бери, приятель. «Ровер» в гараже. Не тот я человек, чтобы лишить тебя такого удовольствия…

— Правильно, Майк! — расцвела Элинор, обнося всех наполненными стаканами. Проходя мимо Джеймса, она лукаво подмигнула ему. Тони же покачала головой.

— Спасибо за предложение, — промолвила она, — но я не могу его принять. Тем более что вы не знаете дорогу…

— Но ведь ты можешь сама её показать, Тони, золотко, — напомнила Элинор.

Тони метнула на неё уничтожающий взгляд.

— Почему вы все так стремитесь толкнуть меня в объятия доктора Торчленда, которому это совершенно неинтересно? Хотя, сказать по правде, Элинор, я раскусила твою игру…

— Ну что ты, Тони! — Элинор порывисто обняла ее…

Тем временем Майк тяжело протопал к Оливеру Холту и завел с ним какую-то беседу. Николя же припала к Джеймсу, обхватила обеими руками за шею и зашептала:

— Джейми, пусть Майк её отвезет. Ты поймешь, что я — именно то, что прописал тебе врач…

Они танцевали с Николя.

Если можно было назвать это танцем.

Как будто не Аманда, а Николя осталась голой, проиграв всю одежду в покер. В первые мгновения она лишь прижималась к Джеймсу, однако затем впилась в его губы, и тут же её горячий язык проник вглубь его рта, ужом извиваясь там; при этом сама Николя, обеими руками обнимая Джеймса за шею, тесно прижалась к нему бедрами, бешено подмахивая тазом, словно при половом акте. То и дело привставая на цыпочки, Николя терлась чреслами о внушительную и быстро увеличивающуюся в размерах выпуклость, как будто пыталась оседлать Джеймса прямо во время танца. Если бы не препятствие в виде одежды, то вполне вероятно, что ей бы это удалось. Внезапно Николя высвободила одну руку и, опустив её, нащупала заветную выпуклость. Тем временем ладони Джеймса как-то сами собой проскользнули вниз по её обнаженным плечам в низкий вырез платья, пальцы проникли в чашечки лифчика и ощутили нежную упругость небольших грудей. В следующий миг сердце Джеймса оборвалось — он одновременно услышал негромкий «вжик» и почувствовал, как разъезжается «молния» на его ширинке. Он поспешно выпростал одну руку и перехватил Николя за запястье, хотя её пальцы уже обвились вокруг объекта её страсти.