Натали Вокс - Исключительный момент

— Я бы никогда в жизни не дала имя тостеру.

Она прикусила губу, жалея о том, что имя Салли слетело с языка. Это было тайное имя, известное только ей, даже те, кого Джульет Олдридж послала шпионить за ней, ничего не знали о нем. И вот нате, Линди сама выдала этот секрет в присутствии Ника. Он как-то странно действовал на нее.

— А разве вам не приходилось называть самолет каким-нибудь именем втайне от других? Ответьте, пожалуйста.

Он помрачнел, видно, она попала в точку. Где-то явно существовал самолет с глупым именем, придуманным Ником. К сожалению, это только сделало его в глазах Линди более привлекательным. Проклятье! Почему этот человек так притягивает ее? Все, надо немедленно отбросить эти мысли!

Линди твердым шагом дошла до его грузовика и забралась в кабину. Сумку она поставила на колени, ее солидный вес придавал ей уверенности. Она еле удерживалась, чтобы не сунуть руку внутрь и не выудить кусок кварца. Но ей не хотелось, чтобы Ник отпустил еще какую-нибудь шуточку по поводу ее привязанности к камням. Она положила руки сверху на сумке и ждала, пока он сядет за руль. Теперь они могли ехать.

Но Ник не заводил машину. Обернувшись к ней, он прислонился спиной к дверце, свободно опустив на руль одну руку и серьезно разглядывая ее.

Линди поерзала на месте, при этом ее юбка цеплялась за шершавую ткань чехлов. Она так редко надевала эту юбку, что ткань ее была еще новой и необмявшейся. У нее было ощущение, что ее завернули в кусок картона.

— Поехали? — спросила она.

— А что, если рассуждать так? Без вас и без меня собрание все равно не начнут. Так зачем спешить?

— Я знаю, к чему вы клоните. Вы тянете время, чтобы мы вообще не попали на это собрание. Так вот, если потребуется, я пройду всю дорогу пешком.

Она потянулась к ручке дверцы.

— Подождите. Я доставлю нас обоих на это проклятое собрание. Но сначала хочу задать вам несколько вопросов.

Линди не любила вопросы, которые задавал Ник. Она уже намеревалась выпрыгнуть из грузовика и припуститься трусцой по дороге, но вовремя вспомнила, что далеко не убежит в этой юбке и нелепых босоножках. Тем временем Ник уже приступил к своим вопросам.

— Как это вас угораздило получить такое имя — Линден Элоиза?

Она поддернула рукава. Может, ей это только казалось, но эта дурацкая блузка с каждой минутой все больше обвисала, с ней просто сладу не было.

— Я уверена, что в отчетах тех, кто шпионил за мной, вы найдете ответы на все ваши вопросы. Я хотела бы поговорить о том, где вы собираетесь искать новое место для строительства вашего авиационного завода.

— Линден… Это, по-моему, название дерева?

— Меня назвали в честь отца. Я Линден-младшая. Мне хотели дать еще и имя матери, но Линден Агата — это было бы слишком даже по понятиям моих родителей. Когда я родилась, тетя Элоиза приехала помочь. Слава богу, что не смогла приехать тетя Алейн — с этим именем я бы просто не выжила. А так все, кроме моих студентов, называют меня Линди. Вот и все. Вы удовлетворены?

Он тихонько засмеялся.

— Линди… Вам идет. Вы знаете, что так называли Чарльза Линдберга? Вот это был летчик!

Он посмотрел в окно, будто надеясь увидеть, как из облаков внезапно вынырнет «Призрак Сент-Луиса» и пронесется у него над головой.

Теперь у Линди возникли вопросы.

— Вы действительно любите самолеты и вообще все, что летает?

— Как только мне стукнуло пять, я уже знал, что в один прекрасный день сяду за штурвал самолета. Мне никогда больше ничего и не хотелось. Самое потрясающее ощущение — это когда ты один в воздухе, в одноместном самолете, только ты и небо. Большие самолеты — не для меня. Все реактивные, турбовинтовые — не то. Мне подавай цилиндровый двигатель и пропеллер.

Увлекшись, он так красноречиво жестикулировал, что стукнулся рукой о руль, даже не заметив этого. Вечернее солнце осветило золотые прядки его волос, и они зазолотились так, что казалось, его энтузиазм разжигает пламя у него на голове. В нем было столько жизни! Несмотря на свое прежнее решение, ей очень хотелось узнать о нем побольше. И о том, что же может заставить его, забыв обо всем, взволнованно размахивать руками.

— Неужели строить самолеты так же увлекательно, как и летать? Вы довольны работой в «Олдридж Авиейшн»?

В ответ она надеялась услышать, что это не его призвание. Но Ник, напротив, оживился:

— В этом деле каждая стадия работы хороша по-своему. Конструирование, сборка, испытательные полеты. Я помню, как был счастлив, когда пару лет назад работал над проектом нашего самолета «Спэрроу». Спал по три часа в сутки, вот и все, что я мог позволить себе тогда.

— Боже, я представляю, какое у вас было в то время ужасное настроение.

— А вот и нет. Спать почти не хотелось. Я не мог дождаться утра, чтобы встать к чертежной доске. Я хочу обязательно еще раз попробовать себя в этом деле. Как только мы закончим строительство в Сантьяго, я вернусь к конструированию.

Он опять задел рукой руль, угодив прямо в середину. Резкий гудок прервал его слова, как восклицательный знак среди предложения.

— Наверно, вам хорошо работается вместе с Джульет Олдридж? — Линди ненавидела себя за то, что пыталась наводящими вопросами выудить хоть что-нибудь об отношениях между Ником и Джульет. Но она ничего не могла с собой поделать. — Ведь вы оба заняты самолетами. У вас много общего.

Ник не ответил. Линди не могла бы точно определить, что было написано на его лице. Оно напомнило ей ее собственное унылое выражение, когда она попыталась съесть на завтрак один за другим два кислых грейпфрута.

— Что касается Джульет, она-то как раз не сомневается в том, что хорошо работать вместе, — в его голосе сквозила ирония. — Особенно с тем, на кого можно положиться. А на меня она положиться не может, по крайней мере, в ближайшие сто лет.

— Что же вы такого сделали ей?

— Скажем так: по словам Джульет, я совершил самый ужасный грех со времен Адама и Евы, с тех самых пор, когда они вкусили запретный плод.

— Да, но какой грех?

— Послушайте, я и так вам слишком много рассказал. Я обещал Джульет помалкивать об этой истории. Мне кажется, хоть это-то она заслужила от меня.

Линди не могла больше противостоять искушению. Она сунула руку в сумку и нащупала кусок гипса. Хотя его шершавая поверхность вряд ли годилась для того, чтобы успокоить нервы, все это могло помочь ей отвлечься. Она чувствовала, что не может справиться со все возрастающим интересом к Нику. Боже мой, что же на самом деле произошло между ним и Джульет?

Он свободно откинулся на спинку сиденья.

— Кажется, мы говорили о вас, профессор Мак. И вот что я хотел бы узнать. Неужели вам никогда не бывает одиноко в этом маленьком городишке, в такой глуши? Особенно если учесть, что вы не встречаетесь ни с кем из мужчин?