Эмили Роуз - Возьми мои крылья

Конечно, моральный ущерб уже был нанесен, но хоть что-то она еще могла сделать. В то же время она представила себе, как появляется на церемонии вместе с Ралфом, и это зрелище показалось ей поистине великолепным.

— А что, если бы это стало правдой?

Ответный взгляд Ралфа был красноречивее любых слов.

— Знаю-знаю, — вздохнула Кейт, — ты скорее согласишься быть сваренным в кипятке. Я позвоню своему агенту.

— Это было бы лучше всего, — бросил он через плечо, выходя из кухни.

Она еще раз посмотрела на газету, которую держала в руках. Их фотографии удачно дополняли одна другую. Почему Ралф столь упорно отказывается появляться вместе с ней на публике? Ведь он должен был привыкнуть как к тому, что постоянно встречает в газетах свое имя, так и к повышенному вниманию людей к своей особе. Сейчас же страсть к уединению превратилась у Ралфа Хойта в навязчивую идею…

Агент сказал Кейт, что существует слишком мало шансов на то, что газета напечатает опровержение. Таким образом пропасть между нею и Ралфом стала шире, чем когда-либо.

Близилось время обеда, и Кейт отправилась на поиски Ралфа. Она нашла его позади дома — он колол дрова для камина с таким ожесточением, словно пытался выместить на поленьях всю свою ярость. Но на кого он так разозлился — на газетчиков? на весь мир? на нее?

Топор со свистом рассекал воздух и обрушивался на дерево, едва уступавшее по прочности железу. Ворот рубашки Ралфа был распахнут, рукава закатаны до локтей. Кое-где она прилипла к телу от пота, так что можно было видеть его рельефно выступающие мускулы. У Кейт пересохло в горле от одного взгляда на него.

Но вот Ралф отложил топор и собрал нарубленные поленья. Запах древесины смешался с запахом земли и опавших листьев. Кейт казалось, что она никогда не забудет этого аромата, потому что отныне он будет связан для нее с тем почти первобытным зрелищем, которое только что предстало ее взору.

Ралф повернулся, и взгляд его упал на Кейт.

— И давно ты здесь?

Она пожала плечами:

— Достаточно давно, чтобы убедиться: нет такого полена, с которым ты не смог бы справиться.

Он внимательно посмотрел на нее, словно стараясь разглядеть что-то в выражении ее лица.

— Ты что-то хотела спросить?

— Из-за чего ты так разозлился? Из-за меня?

Ралф прислонил топор к дереву.

— О господи, конечно нет.

— Тогда из-за чего?

— Давай оставим эту тему, — сквозь зубы произнес он.

Но с нее было достаточно всей этой таинственности.

— Нет, я хочу знать. Или ты наконец скажешь мне, что с тобой творится, или… или я соберу журналистов и заявлю им, что ты не будешь сопровождать меня на церемонию вручения призов, но это не мешает нам спать вместе.

Ралф шагнул к ней.

— Я могу воплотить твои слова в жизнь.

— Какие именно? — спросила Кейт с показной бравадой, вовсе не собираясь обнаруживать перед ним страх, вызванной откровенной яростью, полыхнувшей в его взгляде.

Но уже в следующее мгновение Ралф перевел дыхание и отвернулся.

— Итак, ты хочешь обо всем узнать, Хорошо, представь себе человека, которого публично обвиняют в причастности к гибели невесты и нерожденного ребенка, и обвиняют справедливо…

Кейт охватил ужас. Нет, этого не могло быть! Но одного взгляда на Ралфа оказалось достаточно, чтобы понять: он говорит правду.

— Что произошло? — прошептала она.

Ралф глубоко вздохнул и оперся рукой на один из распиленных стволов.

— Линн работала в спортивном журнале. Мы познакомились на гонках, стали встречаться, влюбились друг в друга — словом, обычная история.

Бесстрастный тон скорее обнаруживал ту боль, которую доставляли ему воспоминания, чем скрывал ее. Кейт едва дышала, боясь, что Ралф прервет повествование и вновь замкнется в себе. Она подумала, что он, словно Прометей, прикован к скале прошлого цепями этой трагедии. Кейт могла только надеяться, что, разделив с ней свою скорбь, он сможет разбить эти цепи и разогнать хищных стервятников.

Чем это закончится для нее, она даже не осмеливалась думать.

— В Америке и Европе меня считали этаким плейбоем-автогонщиком, — продолжал Ралф свой рассказ, — которой не обходил стороной выпивку и азартные игры. То есть представлял собой «хороший материал для газет». Поэтому журналисты были не очень довольны, когда я объявил о помолвке — а случилось это в Штатах — и всеми силами старался дать им понять, что собираюсь изменить образ жизни. Они не поленились раскопать сведения о моих прежних «подвигах» и раздули их до такой степени, что помолвка с Линн грозила расстроиться.

Вполне в духе бульварной прессы, подумала Кейт и спросила, затаив дыхание:

— И что случилось потом?

— Я еле удерживался от того, чтобы не избить до полусмерти любого фотографа, оказавшегося поблизости. А они постоянно крутились вокруг меня в поисках сенсационных снимков — газеты платили за них бешеные деньги… И вот когда мне удалось уговорить Линн выслушать мои объяснения, это тут же стало известно газетчикам, которые устроили в прямом смысле засаду около отеля, где она тогда жила. Видимо, посчитав, что я собираюсь сделать наше примирение достоянием широкой публики, Линн не выдержала. Подъехав к отелю кружным путем, я увидел ее, выходящую через служебный ход. В следующую секунду возле нее затормозил «форд» и выскочивший оттуда мужчина, запихнул Линн внутрь. Затем машина на большой скорости рванула прочь.

— О боже! — воскликнула Кейт в ответ на дурные предчувствия, охватившие ее.

Лицо Ралфа побледнело: видимо, он подошел к заключительной части своего горестного повествования.

— Естественно, я устремился следом. Но по дороге «форд» потерял управление и, врезавшись в ограждение, взорвался. Опознать удалось лишь Линн, и то потому, что я оказался свидетелем катастрофы.

Глаза Кейт недоуменно расширились:

— Но ведь ты говорил, что тебя обвинили в убийстве твоей невесты.

— Газеты писали, что, если бы я не бросился в погоню за преступниками, разыгрывая из себе героя, а сообщил бы о случившемся полиции, им не пришлось бы ехать с огромной скоростью.

— Но ведь ты говоришь, что машина похитителей потеряла управление?

— Да, мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять это. Но полицейские не нашли достаточных подтверждений моей версии. К тому же, когда все газетные заголовки кричат о том, что ты убийца, трудно самому не начать в это верить.

— И ты думаешь, что эта версия снова повторится в твоей биографии, написанной кем-то еще?

Взгляд Ралфа стал жестким:

— Да, потому что она гораздо более увлекательна, чем истинная. На самом деле я ехал даже не очень быстро, чтобы не вынудить злоумышленников совершить какую-нибудь ошибку. Я увеличил скорость, только когда увидел, что «форд» теряет управление, но было уже поздно: его занесло, и он врезался в ограждение.