Tanza Liz - I Surrender

– Мисс Миллс, мистер Миллер, мне принесли показатели и анализы мисс Свон. Она стабильна, уже состояние не критическое и ее жизни мало что угрожает. Сейчас главное ждать пробуждения, – не уточняя того, о чем он разговаривал с Коулом ночью, сказал врач.

Коул заметно выдохнул, но в его голове по-прежнему сидело то, что врач ему сказал про дальнейшую мозговую деятельность, да и вообще жизнь Эммы.

– Малышка… – совсем тихий голос, в бреду и с практически не шевелящимися губами проговорила, так и продолжающая находиться в бессознательном состоянии Эмма. А приборы начали подавать не такие звуки, как до этого момента.

– Эмма, Дьяволенок. Девочка моя, – Миллс приблизилась к лицу Эммы, – очнись, пожалуйста.

Босвел посмотрел на показатели.

– Мисс Миллс, она все еще без сознания. Но то, что она сказала означает, что речь не нарушена.

Миллер вновь подошел к койке Эммы, которая больше ничего не говорила, но ее вид хоть и был израненный многочисленными порезами, ссадинами, бинтами было заметно, как она начинает оживать, одним словом. Вчера, когда она находилась еще на искусственной вентиляции легких такого никак нельзя было сказать. Но по показателям ранним утром ее перевели на свободное дыхание, а это уже говорит, что она идет на поправку и ее жизни ничего не угрожает. А слово, которое она сказала, ярко характеризует, что в скором времени она очнется, что она придет, вернется и ей есть к кому и куда возвращаться, а это главное.

Эмма несильно, но сжала держащую ее руку ладонью. Совсем мимолетно, всего на несколько секунд, но сжала и вновь прошептала, то самое слово, позвала того самого человека, которого любит больше всего. Больше жизни и ради нее и борется с этой жизнью… вернее смертью.

– Малышка…

– Да, я здесь. Я не оставлю тебя и буду рядом всегда. Эмма, любимая моя, – целуя в висок Эмму со слезами на глазах, шептала Реджина. Она отстранилась и посмотрела на любимую и набравшись смелость прикоснулась к уже теплым губам.

Кира посмотрела на Эмму и Реджину, подойдя к Коулу, она обняла мужчину.

– Теперь все будет хорошо, – прошептал Миллер, тоже целуя в висок Киру и обнимая ее в ответ.

– Я поехала, если что сразу звони, – прошептала Кира и вышла из палаты.

Реджина так и продолжала что-то шептать Эмме, но этого уже никто не слышал.

– Я оставлю вас. Реджина, в 8 часов приедет Джек. Пожалуйста, помни, что ты обещала мне и ей, – проговорил Коул и, посмотрев на Миллс, вышел из палаты.

Реджина старалась не отходить от Эммы ни на шаг. Она боялась оставить ее одну, боялась, что повторится ночной инцидент. Когда она отпустила руку, заснув, а блондинка, не чувствуя поддержки, собиралась уйти. Миллс было безумно тяжело осознавать, что ей все же придется оставить Эмму. Из-за приезда Джека, ей придется уйти и, делала она это только для нее, для своего Дьяволенка, которого любила больше жизни.

За целый день много раз заходили врачи и медсестры. Они проверяли показатели, осматривали состояние травм и порезов. Все они делали положительные прогнозы и убеждали Реджину, что все будет хорошо и Свон скоро проснется. А блондинка еще только единожды ее позвала, но так и не пришла в себя.

Кира, как и договорились, вернулась в больницу. Она переоделась в солидный дорогой костюм, чтобы Джек даже на секунду не мог подумать, кто она такая. Она ждала того, как ее представит Коул. Это, наверное, для нее было первостепенным показателем отношения к ней этого мужчины.

Девушка заехала в «Королеву ночи» и объявила всем, что она теперь является администратором этого клуба. Все порадовались за девушку так как они очень давно и хорошо общались. Она отдала распоряжения по работе и поговорила, как и сказала Реджина с Карэн. Макоби была подавлена из-за состояния Эммы и того, что пришлось пережить Миллс. Она сказала, что выполнит все указания.

– Ну, что не пришла еще в себя? – Кира очень тихо зашла в палату.

– Нет, она еще раз назвала меня Малышкой, – протянула Миллс, – а ты как съездила?

– Нормально. В клубе всех распределила. Карэн все рассказала и передала твои слова. Она очень переживает за вас, – пояснила Майэр.

– Спасибо, за поддержку.

– После того, как Джек уедет, я вернусь в «Королеву», нужно посмотреть выступление Карэн и я хочу совмещать танцы и работу. Эмма и Коул назначили меня администратором, – с опаской сказала Кира, ей было не по себе, что назначили ее, а не Реджину.

– Поздравляю, мне будет легче с тобой работать, – Реджина искренне порадовалась за подругу. Она сама никогда не думала о том, чтобы где-нибудь руководить, как предлагала Свон. Она даже тогда, когда Миллер говорил, что Эмма хотела подарить клуб ей, задумалась о том, как бы она с ним справлялась.

– Реджи, уже половина 8, давай ты уже пойдешь!?

– Пожалуйста, еще чуть-чуть, – прижимая к груди руку возлюбленной, прошептала Миллс.

Через 10 минут послышался звонок на телефон Киры. Коул сказал, что позвонит, когда они будут подъезжать к больнице. Он все же приставил к дверям палаты двух охранников. И это не только для того, чтобы вывести Миллс в случае необходимости, но и для того, чтобы Джек видел, что его дочь в безопасности.

– Реджи, теперь точно пора, – положив трубку, сказала Кира.

Реджина поцеловала Эмму.

– Дьяволенок, я рядом. Я люблю тебя, – из глаз опять потекли слезы. Брюнетка с огромным трудом выпустила руку Эммы и быстро, чтобы не передумать, вышла из палаты и перешла в другую. Кира быстро заняла ее место рядом со Свон.

К больнице подъехал автомобиль Миллера и из него в сопровождении двух охранников вышел Джек Свон. Миллер шел рядом и показывал дорогу к палате Эммы. Отправив телохранителей погулять Джек прямиком не слушая, что ему говорит Коул, направился в палату его единственной дочери.

Зайдя внутрь, он наткнулся на сидящую в кресле элегантную деловую девушку, но на ней он остановил взгляд всего на секунду. Затем устремил его на своего ребенка, который без сознания лежит, вся в порезах и бинтах, подключенная ко множеству аппаратов.

Кира встала с кресла.

– Здравствуйте, мистер Свон, – через плечо мужчины она посмотрела на Коула.

– Оставьте нас, – неотрывно и с волнением отец смотрел на дочь, но говорил Коулу и Кире.

Кира кивнула, и они вместе с Миллером вышли из палаты, оставляя отца наедине с дочерью.

Джек прошел ближе и сел на кресло. Беспомощность и страх, вот, что ощущал Свон, когда смотрел на дочь. Он не мог даже найти слов, тех самых, которые говорят близкие люди своим родным, любимым, единственным. Отец просто взял холодную ладонь Эммы и единственное прошептал.

– Прости…

Кира стояла около Миллера.

– Как он?

– Подавлен. Я его никогда таким не видел, – ответил Миллер.