Анна Смолякова - Прощальное эхо

На нем действительно было черное кашемировое пальто, неплохо сшитое, но почему-то делающее его похожим на неуклюжего тролля из какой-нибудь немецкой сказки. Кашне белым бинтом обвивало шею. Над темными тупоносыми ботинками нависали серые брюки… Прочитав письмо и узнав, что «мистер Икс», дабы его ни с кем не перепутали, будет держать в руках журнал в яркой обложке, Наташка почему-то представила себе «Плейбой», «Андрей» или на худой конец «Огонек», но уж никак не «Науку и жизнь», причем старый номер. «Мистер Икс» то сворачивал его в трубочку, то начинал нервно похлопывать им по ладони и все время оглядывался по сторонам. Волосы у него были светлые, есенинскими волнами приоткрывающие круглый лоб. Глаза, вероятно, серые или голубые. Впрочем, на расстоянии разглядеть все досконально оказалось невозможным. Так или иначе, но ее потенциальный жених ничуть не был похож на Андрея…

Первым ее желанием было потихоньку спуститься обратно в метро и уехать, ни к кому не подходить и ни с кем не знакомиться. Но она представила, как этот «кашемировый» дядечка, напоминающий актера студенческого театра, пародирующего «новых русских», будет стоять здесь еще десять минут, и еще десять… Холодный дождь постепенно превратит его пальто в грязную намокшую губку, белое кашне — в портянку, а настроение — в гремучую смесь раздражения, обиды и разочарования. Люди, выбирающиеся на поверхность из перехода, будут смотреть на него недоуменно и с жалостью. Дело даже не в том, что он будет мысленно ругать ее последними словами…

Наташа, как пелерину на мантии принцессы, расправила на плечах капюшон, и слегка взбила пальцами волосы.

— Здравствуйте. — Она подошла к нему и остановилась, спрятав руки в карманы куртки. — Вы, наверное, ждете меня? Я — Наташа. Извините, что немного опоздала…

Он посмотрел на нее удивленно-счастливым взглядом.

— Здравствуйте. Мне очень приятно… Валерий. Валерий Лучников.

Его глазки изучали ее с настолько откровенной радостью, что Наташке даже стало неприятно. Она прекрасно помнила строки своего письма: «Внешность обычная, средняя. Хотела бы встретить человека, для которого это не главное, и который ищет прежде всего духовной близости и поддержки». Вообще-то это было нечестно по всем пунктам. Во-первых, она хотела встретить человека, который не ищет, а хочет оказать духовную поддержку. Во-вторых, она никогда не считала себя дурнушкой, разве что по сравнению с божественной Оксаной. А в-третьих, эти строчки писались словно бы с расчетом на то, что за спиной стоит Андрей и все читает.

— Очень приятно, Валера, — произнесла Наташа и быстрым движением завела прядь мокрых волос за ухо. Он проводил взглядом ее пальцы, потом смущенно переложил журнал из одной руки в другую.

— Ну что же, — «мистер Икс», лишенный маски, явно чувствовал себя неловко, — наверное, нам надо куда-нибудь пойти поговорить? Может быть, зайдем в «Макдональдс»?

— Давайте, — быстро согласилась она.

Пока они шли от «России» до «Макдональдса», Наташка думала только об одном: если в этот раз ничего не получится, больше знакомиться подобным образом она никогда не будет. Постыдно и унизительно встречаться с мужчиной, прочитавшим твое сумбурное послание, которое с легкостью можно заменить одной красной вопящей строчкой: «Возьмите меня замуж!» О чем думал Валера, догадаться тоже было несложно, как бы нескромно эта догадка ни выглядела. Он определенно ожидал увидеть нечто коротконогое, бесфигурное, с крашеными волосами и прыщавым толстым лицом и теперь радовался тому, что ему повезло, что с такой девушкой идти по улице не стыдно, и что, может быть, в самом деле, на этот раз что-нибудь получится…

— Валера, — спросила она, — а кто вы по специальности?

— Я окончил МГУ. Сейчас работаю в риэлторской фирме: купля-продажа квартир, сдача в наем.

В «Макдональдсе» потенциальный жених заказал гамбургеры, картошку фри и фанту. И еще два пирожка с ягодной начинкой. Народу в заведении было немного, и никто не маячил за спиной, нетерпеливо ожидая, когда же освободится столик. Мальчики и девочки в красных униформах неслышно, как привидения, сновали по залу, пахло свежей выпечкой.

— Простите, Наташа, я могу спросить, почему вы выбрали именно мое объявление? — Валера покончил с картошкой фри и приступил к гамбургеру. — Нет, я, конечно, очень этому рад, но все же интересно…

— Ну потому, что оно было самое невычурное, что ли. — Она отложила недоеденный пирожок. — Мне, вообще, не нравится, когда подобные объявления пишут в стихах или с призывами типа: «Отзовись, моя ненаглядная!»

«Мистер Икс» недоуменно приподнял брови, а Наташа покраснела. Надо же было сморозить такую глупость! Сразу создается ощущение, что она каждый божий день покупает газетку и внимательно штудирует раздел брачных объявлений. Он сочтет ее полной идиоткой и будет прав. Но Валера не захотел поставить ее в неловкое положение, деликатно прокашлявшись, как ни в чем не бывало продолжал разговор:

— Вам, наверное, в таком случае должна нравиться классическая музыка — Моцарт, Бах? Мы могли бы, наверное, с вами сходить на какой-нибудь концерт? Если, конечно…

Наташа мгновенно представила, как они сидят в огромном зале среди сотен других зрителей, как этот ее Валера внимает музыке. На них обязательно будут смотреть, как на молодую и интеллигентную супружескую чету. Он сделает какое-нибудь тонкое и оригинальное замечание по поводу игры пианиста, блеснув при этом познаниями. Она кивнет согласно, как и подобает жене, несомненно, талантливого ученого. Если…

— А что вы имели в виду под словом «если»? — в упор спросила Наташа. — Если мы понравимся друг другу? Так ведь? Мы ведь пришли сюда друг к другу присмотреться? Так давайте говорить о музыке, о поэзии, о художниках-импрессионистах! Давайте проверять культурный уровень друг друга. Все равно говорить нам больше не о чем. Да и, положа руку на сердце, ведь не хочется, Валера? Правда?

Она хотела сказать, что и ей не хочется, но произнести вслух не решилась. Надеялась, что этот (как там его? Лучников?) сам догадается. Поймет и сделает так, чтобы вся эта унизительная процедура поскорее закончилась. Впрочем, что он может сделать? Сказать: «Ну, если вам со мной скучно…»? А потом встать и уйти, оставив на столе подносы с недоеденными слоеными пирожками и пакетиками из-под кетчупа? Но если ей так уж плохо и неловко, то почему так же плохо и неловко должно быть ему?

Валера густо покраснел, как умеют краснеть только блондины, потом зачем-то отодвинул свой поднос на самый край стола и произнес, глядя ей прямо в глаза:

— Мне хочется с вами говорить. И вы мне очень нравитесь, Наташа. Без всяких «если»… Особенно после того, как вы это сказали… Черт возьми, как все-таки здорово, что вы это сказали!