Валентина Седлова - Семь-три, Оператор

- Ничего, мы до него все равно доберемся. А там уж и придумаем, как быть.

- А может быть, вы нас с Ленкой в качестве приманки используете?

- Подожди. Ты что городишь, в качестве какой такой еще приманки?

- Ну, я имею в виду, мы будем спокойно с ней ездить на работу и домой, а вы будете наблюдать за нами, и как только Фредди к нам подойдет, вы его поймаете и сдадите в милицию.

- Нет, я балдею, дорогая редакция! Женщина, у тебя голова на плечах имеется только для того, чтобы в нее есть, или как? Мы вас специально от него подальше держим, лишь бы с вами ничего плохого не произошло. Ты хоть понимаешь, что ваше душевное и физическое благополучие в данном вопросе является главным приоритетом? Какой смысл будет в том, что мы его поймаем на месте преступления, если он искалечит кого-нибудь из вас? Или у вас огромная зарплата, которую на лекарства и операции с лихвой хватит? Даже думать об этом забудь! Узнаю, что ты с Ленкой что-то по своей инициативе предприняла, лично отшлепаю!

- Чего ты так на меня взвился! Я же просто предложила!

- Будем считать, что ты этого не говорила, а я этого не слышал. Даже если теоретически предположить, что вы изображаете из себя овец на заклание, а мы шаримся по кустам, устраивая засады на Фредди, нет никакой гарантии, что мы реально успеем прийти к вам на помощь. Кристя, пойми, мы не супермены, а совершенно обычные люди. И представь себе: мы буквально чуть-чуть, но опоздали, и произошло непоправимое, Фредди поранил тебя или Ленку. Как ты думаешь, Ликвидатор сдержится, и как показывают в американских боевиках, предложит Фредди вызвать адвоката, а потом под белы рученьки проводит до ближайшего отделения милиции? Что-то я сомневаюсь, однако. Скорее уж сделает из него отбивную котлету, а потом же сам перед судом и предстанет за нанесение тяжких телесных повреждений. В итоге Фредди превратится в пострадавшего, а Олег в ответчика. Да и за себя я в такой ситуации не отвечаю, откровенно говоря. Просто мне из нее будет легче выйти, чем тому же Ликвидатору, только и всего. Так что это не вариант.

- Но что-то же надо придумать!

- Предоставь это нам, хорошо?

- Будь моя воля, я бы собрала все наши помехи вместе, и заставила бы выезжать на вызовы вместе с нашими экипажами. Чтобы они реально прочувствовали, что временами счет идет даже не на минуты, а на секунды, а из-за таких долбаков, как они, мы можем не успеть помочь пострадавшим. Не знаю, какой-то порочный круг на самом деле получается. Вот смотри: уберете вы из канала Фредди. Так там от Изи и Резидента будет не продохнуть. Потом кто-нибудь вроде вас доберется до них, и месяца на два-три они тоже заглохнут. А весной все сначала. Они как сорняки, которые как ни выдирай, все равно вылезут.

- Но если с ними совсем не бороться, они вконец обнаглеют. Пока их трое, но если их не убрать, то уже завтра их может быть пятеро, шестеро, десяток. И как вы тогда сможете работать в канале?

- Но почему этим должны заниматься именно вы? Почему это нельзя сделать как-нибудь официально? Ведь все понимают, что помехи нам здорово мешают, но никто не хочет нам помочь. Я имею в виду власти. Ведь даже законодательство до сих пор не удосужились по данному вопросу в порядок привести.

- Я к этому отношусь так: если не я - то кто же. Да, мы действуем на свой страх и риск, но моя совесть чиста. И я думаю, что у ребят тоже.

- Ой, слушай, мы с тобой совсем заговорились! Почти час ночи!

- Все, сворачиваем общение, на горшок и в люльку. Завтра тяжелый день. И очень рекомендую вам, женщина, из чувства человеколюбия меня сегодня не соблазнять, а то я ни одного подвига совершить не смогу.

- Я, конечно, постараюсь, но ничего обещать не берусь...

На следующий день Лесничий встал рано, около шести утра, и наскоро позавтракав, уехал, даже не разбудив Кристину, чему она слегка обиделась. С другой стороны, события последних дней не давали ей усидеть на одном месте и долго дуться на втихаря исчезнувшего из дома Ивана, поэтому она решила "направить энергию в мирных целях", и немножко порисовать. Трех богатырей с рациями она почти закончила, оставались лишь кой-какие мелкие детали, да прорисовка лиц, поэтому Кристина, недолго думая, отложила ее. Еще успеется. Сейчас из-под ее рук просилось что-то совершенно новое, и даже она сама толком не знала, что это будет.

Взяв в руки грифель, Кристина быстрым штриховым росчерком нанесла первую линию, потом еще одну. Через пятнадцать минут первый набросок был готов, и она взялась за второй. Потом за третий. К полудню на столе аккуратной стопкой лежало семь вполне завершенных черно-белых этюдов. На них, сплетаясь в самых немыслимых позах, сливались в танце любви фигуры мужчины и женщины. От картин веяло таким первобытным эротизмом, они дышали такой мощной энергетикой, что остаться равнодушным, глядя на них, было совершенно немыслимо.

Изрисованные листы лежали на столе, а Кристина сидела, упершись подбородком на скрещенные руки, и смотрела куда-то вдаль. Она чувствовала себя обновленной и умиротворенной. Теперь она - полноценная женщина. И она это чувствует. На самом деле. Теперь она знает, о чем говорила двести сорок восьмая, знает, почему девчонки не могут успокоиться и ищут свою половинку. Господи, мир, оказывается, еще прекраснее, чем это представлялось. И ведь что странно, она не может сказать себе, что любит Лесничего, вернее, не уверена в этом, но это совершенно не мешает ей наслаждаться его обществом. И даже если это действительно не любовь, то их отношения для нее не становятся от этого в чем-то ущербными. А там чем черт не шутит, может быть, они с Иваном и станут друг для друга кем-то большим, нежели просто друзьями и партнерами по постели. Ведь все должно с чего-то начинаться!

От полноты чувств Кристина набрала номер родителей и почти полчаса проболтала с мамой, чего раньше за ней не водилось. Она не стала рассказывать о ситуации, из-за которой ей пришлось временно переехать из своей квартиры, лишь вскользь упомянула о своих новых друзьях. Но по интонациям, звучащим в речи дочери, мама поняла: то, о чем она так давно просила Бога, свершилось. Судьба смилостивилась над ней. Ее девочка не одинока. Она радуется жизни. Она вышла из своей скорлупы, из добровольного заточения. И кем бы ни был тот человек, который совершил это чудо, огромное ему спасибо. И даст Бог, все у них будет хорошо. Ее дочка заслуживает счастья.

***

Очередная смена началась тяжело. ДТП происходили одно за другим, и Кристина только успевала их принимать и отрабатывать. Хорошо хоть пока без жертв, но пробки из-за них, судя по всему, выстроились уже порядочные. Кристине казалось, что само понятие "час пик" стало терять свое первоначальное значение, по крайней мере, в Москве. Здесь час пик был постоянно. Людской поток затихал лишь глубокой ночью с тем, чтобы уже с пяти утра возобновиться с новой силой.