Валентина Седлова - Семь-три, Оператор

Кристина же в это время вовсю претворяла в жизнь свой план по будущему завоеванию модельного Олимпа. За эти дни в ее "портфолио" легло еще полтора десятка полностью завершенных эскизов, вчера она успела отснять своих кукольных любимиц в их нарядах, и сегодня вечером собиралась пойти и забрать готовые фотографии. Бронхит подвернулся как нельзя более кстати. Ей совершенно не хотелось прерываться ни на что, даже на работу, а с таким кашлем и хрипами путь туда ей был однозначно закрыт еще, как минимум, неделю. С больничным тоже проблем не возникло. Когда Кристина стояла в очереди в районной поликлинике, ей на память пришел один старый анекдот. Когда американец не хочет идти на работу, он притворяется, что у него болит голова. Когда русский не хочет идти на работу, он добивается того, что у него и в самом деле начинает болеть голова. Таким образом, русский оказывается полностью в ладу со своей совестью, чего не скажешь про американца.

Говоря откровенно, ей вообще не хотелось больше выходить на смену. Душа требовала творческого отпуска, и была весьма убедительна в своих доводах. Даже то, что из всех помех их мог теперь доставать разве что Изя, совершенно не прибавляло желания заступить на пост. Кристина праздновала собственный день независимости ото всех и ото вся, и была счастлива настолько, насколько это возможно.

Откуда-то изнутри крепла полная уверенность, что все задуманное осуществится, и возможно, в самое ближайшее время. Просто потому, что иначе быть не может. От былых сомнений не осталась и следа. Если не поможет Ольга, она сама выяснит, как становятся модельерами. Она, наконец-то, определилась, кем хочет быть в этой жизни. И это чувство будоражило и пьянило подобно тому, что она испытала, когда Иван познакомил ее с понятием физической любви. Кристина ощущала в себя такой мощный нерастраченный потенциал, что удивлялась, как это она еще не взорвалась от накала собственных эмоций и страстей. Ей было весело, каждая мелочь радовала и ласкала взор, ерундовая вещичка могла вызвать умиление, схожее с тем, которое испытывают престарелые тетушки, глядя на пускающих пузыри младенцев.

Кристине впервые за много лет стали интересны люди вокруг нее, даже незнакомые. В поликлинике она наблюдала за врачами и пациентами, в магазине за покупателями и продавцами, в фотоателье за приемщицей заказов. Она, доселе не вступавшая по мере возможности ни в какие разговоры, легко и непринужденно просила сидевшего напротив человека, передать и прокомпостировать билетик в трамвае, спрашивала в булочной, насколько свежий бородинский хлеб, помогла подняться поскользнувшейся женщине. И ей все это было отнюдь не в тягость, а напротив, очень и очень приятно. С каждым новым удачным, пусть даже минутным диалогом, ей все больше и больше нравился этот мир. На работе казалось, что в городе происходят одни лишь несчастья, и стоит лишь выйти за порог, у тебя есть все шансы стать пострадавшей в одном из них. А сейчас она беззаботно шаталась по своему району, жадно впитывая впечатления, и освобождалась от своих страхов и сомнений. Если бы сейчас ее видели родители, то вряд ли узнали бы свою молчаливую и отстраненную дочь в этой обычной дружелюбной девчонке, выглядевшей от силы лет на семнадцать-восемнадцать.

Кристина продумала до последних мелочей, как будет выглядеть просьба о том, чтобы Ольга ввела ее в мир модельного бизнеса. Она пригласит сестру Ивана к себе домой, они вместе посидят за чашкой жасминового, а может быть, зеленого чая, а потом она покажет своей гостье, чего успела нарисовать за это время. Может быть, Ольга даже сама предложит Кристине попробовать себя в том же доме мод, где работает сама. Или подскажет, куда лучше обратиться. Если же полупрозрачных намеков в виде эскизов одежды будет недостаточно, тогда Кристина сама спросит ее, как лучше действовать дальше. Ну, а уж если она вдруг получит от Ольги ответ, который ее совершенно не устроит, то начнет прокладывать собственные пути в мир высокой моды. Через Интернет, через знакомства, через друзей. Да мало ли как! Главное, как и в любой профессии, трудиться, не покладая рук, а остальное приложится и придет в свое время.

К телефону Кристина принципиально не подходила. Сейчас ей не хотелось разговаривать со знакомыми или родственниками. Пришлось бы опять объяснять, что с горлом, выслушивать очередную порцию народных рецептов и тому подобное. Да и не хотелось спугнуть радостное чувство зарождения чего-то нового. Последней, с кем она говорила, была Ленка, да и то их вчерашний разговор вопреки обыкновению оказался очень коротким, хотя и плодотворным. Ленка помимо всего прочего сообщила, что домой возвращаться не будет, а когда послезавтра приедет мама, повезет Олега знакомиться со своей тещей. Из Ленкиной скороговорки Кристина уяснила, что речи о свадьбе пока не идет, но планы на будущее в этой паре строятся только совместные. Ликвидатор наконец-то вышел на работу после отпуска и короткого больничного, но клялся и божился, что как только двести сорок восьмая уйдет в отпуск, даже если это случится в наступающем декабре, обязательно придумает, как отпроситься на службе и провести это время с ней. Мир, дружба, жвачка, семейная идиллия.

Кристина слушала подругу, но совершенно не чувствовала никакой зависти. Ей тоже было хорошо, хотя и по другой причине. И она была готова искренне радоваться вместе с двести сорок восьмой и Ликвидатором, что они нашли друг друга. Хотя по ее мнению, друг другу они подходили только по степени взрывоопасности своих характеров. Внешне Ленка по сравнению с Ликвидатором была такой крохой, что Кристина про себя терялась в догадках, как же он умудряется не раздавить ее своей массой. Хотя если Ленка начинала выступать, все равно по какому поводу, аргументировано и темпераментно подкрепляя свои доводы, Олег предпочитал, как говорил один сатирик, "прикинуться ветошью и не отсвечивать". Если двести сорок восьмую несло, лучше было на ее пути не вставать.

Как ни странно, но о Лесничем она тоже помнила. По отношению к нему она испытывала теплое чувство признательности и благодарности, но полностью отдавала себе отчет в том, что еще не успела по нему соскучиться. Достаточно было закрыть глаза, чтобы представить себе его вплоть до пробивающейся на щеках вечерней щетины и легкого запаха мужского геля для душа. Поэтому Кристина не собиралась ни звонить Ивану, ни тем более встречаться с ним, по крайней мере, в ближайшее время. Еще слишком рано. Яблоко должно созреть, чтобы не вызывать оскомину на губах.

Все, что произошло каких-то три дня назад, казалось Кристине чем-то далеким и нереальным. Словно художественный фильм, триллер, который волновал тебя во время просмотра, а теперь ушел куда-то в глубины памяти. Вроде что-то и было, а вроде все и понарошку, не всерьез. Она настолько легко избавилась от этого груза, что временами даже самой не верилось, что ей пришлось выпрыгивать на ходу из машины, следить из-за стеклянной витрины кафе за подступами к подъезду в надежде, что удастся увидеть лицо своего врага, идти по заснеженному парку навстречу неизвестности.