Владимир Колотенко - Время слез
- Название:Время слез
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Колотенко - Время слез краткое содержание
Время слез - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Хорошо, что Леонардо удалось ускользнуть.
Отлепилась бумажка на бутылке, я приклеиваю ее еще раз. Читаю: «Не забудь…».
Я, конечно, готов запустить ею в стену — бац!
Нельзя — ведь могу и забыть.
И, конечно, удивительная гармония фона, свитера, цвета волос и провально призывной умопомрачительной черноты дивных глаз…
Ну и какая Мона, какая Лиза может соперничать своей улыбкой с тааааааа-акими губами!!!!
И та-а-а-а-а-кой родинкой!!!!
Йуууууууулька, я Тебя люблю!!!
Смахнуть слезу…
«Ты волнуешься?» — спрашиваю я себя и сам отвечаю: «Немножко». «Ничего, все волнуются» — успкаиваю я себя.
Пока мне удается немногое, а еще столько нужно успеть…
Я расстреливаю Наполеона и Гамлета, и Дон-Жуана…
Гамлета-то за что? Гаргантюа или Пантагрюэль? Может быть, Рабле? Или Рембо с его неистовым неприятием этого мира?
А Рембрандт, а Эль-Греко? Или, скажем, Лаокоон? Или рококо, Ренессанс?.. Как мне убить рококко? Как мне перестрелять всех impressio и expressio Ван Гога или Гогена, Сера, Сюзанна или того же Матисса с его танцующими головешками? Откуда эти лица берутся, как они попадают на мушку и в поле зрения моего прицела? Это как кадры хроники: Цезарь, Гитлер, Нерон, вдруг Гомер и Руссо…
И Переметчик… И этот ублюдок тут! Что за имя такое? Надо же — Пере-Метчик! Надо же! Так выверено и точно! О, уррррод! Как же он выполз на свет божий? Кто, кто взял на себя труд выволочить это чудовище из логова тьмы и невежества? Какая сука? И всех этих, кто иже с ним, всех этих рябомордых швецов, кисельных пасечников и квадратноголовых кинг-конгов? Какая сука?..
Сумасшедший дом, шестая палата…
Меня часто спрашивают, зачем я так красно и яростно называю эти черные имена. А как же! Я их не называю, видит бог — выплевываю. А то! Я сыт этой блевотиной, сыт по горло… И должен же этот мир в конце концов випрямиться, прозреть. А для этого он должен знать всю эту нечисть поименно… Чтобы даже их внуки и правнуки, а потом и пра-правнуки сочились судорожным стыдом при одном только упоминании этих существ. И не беда, что у этого Переметчика нет и не будет собственных детей — тут уж, слава богу, природа и история отдохнут — у него не будет не только будущего, у него не будет даже спичек, чтобы разжечь под собой очищаючий огнь — милостивый костер покаяния…
И еще: это то, что выпирает, и от этого не спрячешься…
И — личное.
Руки так и чешутся…
А на этой фотке очень нра — гранатовые волосы на просвет, гранатовые бусы на груди и руке, гранатовый вкус кожи… Абсолютное соответствие и гармония всех рецепторов — зрения, вкуса, запаха, прикосновения (я целую…), теплой прохлады….
Единственная придирка (ложка дегтя?) — левая кисть руки. Она выпирает. Потому что близко к объективу и кажется кулаком. Если так задумано — годится. Но я бы срезал этот кулак. Прикрой его листиком бумаги и фотка будет еще более милой и точной. Да?
Я и теперь слышу ее голос: «Я на них выгляжу такой счастливой, или по меньшей степени веселой, и вроде как у меня все хорошо… Это вранье все!..».
Да знаю я, знаю, знаю… Знаю я!.. Слышишь — знаю!!!
Я знаю, что заставляю и Тебя врать, но пока что…
Убежать от всего этого! Прикрыть глаза… На минутку…
Ну кто там еще?…
Я спал?! Ах, я — спал. И все это мне только приснилось. Сказывается бессонная ночь, ведь работать надо и днем и ночью.
Работать! Патрон в патронник…
Я сею пули, как сеют пшеницу, широким размашистым жестом, ряд за рядом, чтобы они нашли и здесь благодатную почву, заглушив навсегда в этих рядах всходы чертополоха. (Я это уже говорил!). И поделом вам…
Я вас всех ненавижу!
А какие бы ты хотел, спрашиваю я себя, чтобы взошли здесь всходы? Да, какие? Если ты только и знаешь что сеять свои свинцовые пули ненависти и презрения.
Ха! Зачем спрашивать? Чего я хочу? Я хочу…
Я хочу лелеять и пестовать ростки щедрости, щедрости…
Щедрости! Неужели не ясно?!. Нате! Хорошего — не жалко!
Мне вдруг пришло в голову:
«Не думай о выгоде и собственном интересе.
Это — признаки бедности.
Чистые люди делают пожертвования.
Они приобретают привычку Бога».
Это — Руми…
Бедные, бедные богачи-толстосумы, когда же вы, наконец, приобретете в собственность привычки Бога? Ведь жадный — всегда больной.
Мои пули — пилюли для Жизни…
— Юююууууууу!.. — ору я, — помолчи, послушай!..
— Не ори ты, я слышу, говори…
— Ты-то можешь меня понять, ты же можешь, можешь!..
— Ты — верблюд.
— Я — верблюд!?.
— Тебе никогда, слышишь, никогда не пролезть через игольное ушко.
— Мне?!. Не пролезть?!. Да я…
— Твой мозг отягощен местью, как мешок богача золотом.
Сказано так сказано. Сказано от сердца.
— Юленька, — шепчу я, — я не верблюд. Вот послушай…
— Ты — пустыня.
Ах, эта бесконечно восхитительная, таинственная и загадочная пресловутая женская мужская логика!
Но Юля — за Руми, я знаю. И за меня!
А что мне делать вот с этой красивой страной? Глобализм! Глобализм не пройдет, решаю я, и беру на мушку Америку. «Yes it is, — думаю я, — its very well!».
Да как же, не поверят мне, как можно увидеть вместе Джульетту и Гарри Поттера, Сенеку и Марксаэнгельсаленинасталина?
Но я же вижу! Я вижу вдруг Паганини, теснящего левым флангом своих пешек самого Каспарова. Гарик растерян, он берет смычок и, как хлыстом, хлопает себя по бедру. Да, дела-а. Во влип-то.
И разве можно себе представить Пенелопу мирно беседующую с Отелло за тем столиком, что у самой кромки воды. О чем они спорят? Я вижу, как она улыбается, не сводя своих синих глаз с его белых зубов.
— Я все глаза проглядела, — читаю я по ее губам.
На каком языке они разговаривают?
А вот и Здяк! Хо! Ну и боров! Архипов бы сказал: хряк!
Крррохобор!.. Взяточник!.. Ворье!..
Академик?
Да какой там — шпана!..
Бац…
O tempora, o mores! [1] О времена, о нравы! ( Лат .)
Я подслушиваю и подсматриваю, выведываю и даже вынюхиваю. У меня, как у собаки, нюх на всякую грязь и на вонь, на предательство и измену, да, на все нечеловеческое, мерзкое, жалкое, гадкое и гнилое… На зловонное и мертвечинное… Да, нюх, на всех этих жадных и душегорбых, шипящих и гавкающих, жующих и блеющих, и блюющих и все-таки жрущих, на этих хромодуших и заик…
Это подло, я знаю. Но я веду себя так, как подсказывает мне мой инстинкт правдолюбца.
Это снова стучат?
Нужно спрятать бутылку. Но нельзя забывать написанное — «Не забудь…».
Ну, знаешь…
— Так что же случилось, Ю?!.
Я беру эту книжку, в тысячный раз нахожу эту умопомрачительную букву (Ю), читаю: «ЮЛИЯ — греческ. «кудрявая», «волнистая», «пушистая»; лат. «вечно молодая»; польск. «с открытым сердцем»; лат. (Iulia) «июльская» или «из рода Юлиев (патрицианский род в Древнем Риме. Согласно легенде, произошёл от богини Венеры)».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: