Бадри Хаметдин - Счастье Феридэ

— Конечно, у вас в голове одни прогулки. А может быть, как раз в этот момент моему мужу нужна помощь.

Ихсан крепко взял меня за руку и силой вывел за ворота.

— Отпустите меня, — приказала я, оказавшись за калиткой.

— Пожалуйста, — майор демонстративно повертел ладонями.

Я быстрым шагом направилась к морю. Шла и чувствовала, как на расстоянии от меня поскрипывает песок под ногами Ихсана. Наконец, немного упокоившись, я остановилась.

— Вы бледны, — с грустью в голосе вымолвил подошедший майор.

— Неужели вас все еще беспокоит мое здоровье?

— Феридэ, вам не идет быть злой…

— С чего вы взяли, что я злюсь на вас?

Ихсан задумчиво покачал головой:

— Нет, при первой же возможности я покажу вас хорошему доктору. Милая моя, вы на грани нервного срыва.

— Я на грани безумия, — передразнила я его. — Майор, перестаньте корчить из себя заботливого папашу. Вам ведь плевать на мои болезни.

Неожиданно Ихсан схватил меня за плечи и встряхнул несколько раз.

— Замолчите, слышите! — гневно потребовал он. — Вы, эгоистичная девчонка, перестаньте хоть сейчас думать только о своей персоне. Оглянитесь вокруг. Не одна вы страдаете. Но множество людей решает и более важные проблемы без истерик.

Я впервые услышала, как Ихсан повысил голос. Впечатление было настолько сильным, что вся моя злость куда-то улетучилась. Однако природное упрямство не позволяло признать себя побежденной. Поэтому я, надув губы, ответила:

— Каким тоном вы со мной разговариваете!

Майор устало опустился на прибрежный камень. Я, переминаясь с моги на ногу, стояла рядом. Наконец Ихсан нарушил молчание. Его голос казался опустошенным.

— Феридэ, каждый раз после таких бурных сцен мне хочется плюнуть на все и уехать. Даже совесть меня не мучает из-за того, что вы останетесь одна… Хотя бы раз посмотрите на себя со стороны… Да, я люблю вас, но всему есть предел. Вы используете меня как вещь…

Я протестующе подняла руку.

— Как вы могли подумать такое?

— Феридэ, да это ясно, как божий день. Я готов пожертвовать жизнью ради вашего благополучия… Но сегодня я вдруг подумал, что совершенно потерял себя. Вы — сильная женщина, это здорово, но… А кто я? Всего лишь ваша тень… Феридэ захотела сегодня уезжать, значит, надо отправляться, и точка. Вас не интересует мое мнение по этому вопросу. Может быть, я хочу остаться…

— Вы что, влюбились в Цветану?

— Да нет же… Не надо все воспринимать так буквально. Да, наша хозяйка прекрасная женщина… Знаете, в чем ее преимущество перед вами?

— В чем?

— Она не подавляет… С ней я — Ихсан, со всеми своими недостатками. Цветана воспринимает меня таким, какой я есть.

В воздухе повисло неловкое молчание. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Ихсан заставил меня заглянуть в свою душу. Да, я приревновала его к этой женщине потому, что в один прекрасный момент мне показалось, что Ихсан может исчезнуть из моей жизни навсегда. А хочу ли я этого?

— Нет, нет! — воскликнула я и, обняв майора, прильнула к нему.

Сквозь слезы я нежно гладила Ихсана по волосам, и слова сами вырвались из моей груди:

— Милый, не исчезай. Я хочу быть рядом с тобой всю оставшуюся жизнь… Я люблю тебя больше всех на свете. Я люблю…

— Неужели, я не напрасно ждал долгие годы, — сдерживая волнение, произнес майор.

— Конечно, нет. Ты помог мне разобраться в своих чувствах. Все оказалось настолько сложным… Я любила Кямрана много лет… Мы прожили вместе всего месяц, как он пропал без вести. Я бросилась искать его, чтобы вернуть утраченное чувство. Вы были со мною все эти долгие месяцы. И вдруг я поняла, что продолжаю путешествие лишь по одной причине: мне не хочется с вами расставаться…

В глазах Ихсана было столько счастья, что казалось, все вокруг озарено этим светом. Даже солнце выглянуло из-за туч.

— Феридэ, давайте немедленно вернемся в Турцию…

— Я и сама об этом подумываю…

— Решено! Пойдемте попрощаемся с нашей хозяйкой и в путь.

Ихсан схватил меня за руку и быстрым шагом направился к деревне. Уже на ходу я успела спросить:

— А как же неподкованные лошади и разбитая повозка?

— Феридэ, в Турцию я понесу вас на руках…

Деревня Н…, 30 сентября

Уже давно за полночь, а мне не спится. Завтра я увижу Кямрана! Хотя нет, сегодня. Пройдет ночь, день, а когда наступит вечер, я уже окажусь в нежных объятиях своего мужа. Он будет целовать меня и говорить ласковые слова. А я расплачусь от счастья и расскажу ему обо всех радостях и бедах, которые пережила на этом пути. А потом вместе мы сядем па пароход и отправился в Стамбул. Представляю, как будет растрогана тетушка Бесимэ… А Неджмие…

Вот удивится сестрица Кямрана, увидев живого и здорового брата, да еще в обнимку со мной! Она, наверное, даже лишится чувств. Правда, не знаю, от радости или от горя. Но больше всех, я думаю, будет счастлив Недждет. Еще бы! Ведь уже почти полгода он без отца и матери…

Как медленно идет время… Будь на то моя воля, я сейчас же полетела бы в Обзор. Но па улице ночь. И, чтобы скоротать время до рассвета, я достала свой дневник и зажгла керосинку. Думаю, хозяева не обидятся… Им должно быть понятно мое состояние.

А теперь я хочу рассказать о том, что же все-таки случилось в этот необыкновенный для меня вечер.

После прогулки по берегу моря мы с Ихсаном возвратились в дом Цветаны. Еще подходя к калитке, я заметила стоящую во дворе телегу, доверху нагруженную досками.

— Уж не хозяин ли возвратился, — предположила я.

— Пожалуй, — согласился Ихсан и иронично добавил: — Судя по тому, что на этот раз Цветана не вышла встречать меня во двор.

Я недовольно посмотрела на офицера.

— Не хмурьте брови, Феридэ, — улыбнулся майор. — Простите… Я в последний раз.

— Считайте, что я вас простила, — стараясь казаться рассерженной, ответила я. — В последний раз…

Ихсан отворил калитку.

— Прошу, госпожа, — услужливо произнес он.

— Вы исправляетесь просто на глазах.

— А причиной всему — необыкновенная женщина по имени Феридэ…

Одаривая друг друга комплиментами, мы зашли в дом. Мои предположения оказались верными. За столом, сутулясь, сидел мужчина лет тридцати и ел суп из большой деревянной миски. У него были острые черты лица, рыжеватые брови, такие же усы и синие круги под глазами. Мужчина был худ настолько, что казалось, одежда, висевшая на нем, предназначалась, исполину и лишь по какой-то нелепой случайности попала к нему. У стола суетилась Цветана, осыпая мужчину укорами и периодически выставляя на стол новые кушанья. Он молчал. Заметив нас, Цветана немного стушевалась, но быстро нашлась:

— Это и есть мой муж Милан.

Рыжеусый посмотрел на нас уставшим взглядом и, словно желая стряхнуть сон, дернул головой. По-видимому, с его стороны это означало приветствие.