Бадри Хаметдин - Счастье Феридэ

— Я не собираюсь изолировать вас. Вы такая мне даже больше подходите. А потому я не отказываюсь от тех привилегий, которые вам даровал. Изменится лишь одно: теперь на прогулках вас будет сопровождать дежурная.

— Немая старушка надзирательница?

— Да. И запомните — отсюда убежать невозможно… Тем более такой слабой и беззащитной женщине, как вы.

Пансион, 16 ноября

Еще вчера мне казалось, что я достаточно сильна духом и смогу пережить случившееся, но сегодня я осознала всю безысходность моего теперешнего положения. Ненавистная старушка ходит за мной по пятам. Мне даже кажется, что ночью, когда я сплю, она сидит под моей дверью или подглядывает в замочную скважину и только, когда приходит доктор, на время покидает меня. Штольц торжествует окончательную победу. У меня же непрестанно крутится в голове навязчивая мысль о самоубийстве. Но это невозможно хотя бы потому, что я никогда не остаюсь одна. Чтобы не причинить себе еще большей боли, я стараюсь не думать о своей прежней жизни — о Кямране, Ихсане, Недждете.

Доктор не раз говорил, что отсюда нет выхода. Я не хочу в это верить, однако минувшие события и каждый следующий день заставляют меня поверить в правоту его слов… Мне не хочется ни с кем разговаривать…

Днем во дворе случайно столкнулась с Орловым, заехавшим в гости к Штольцу.

— Вы прекрасно выглядите, — как ни в чем не бывало произнес он.

Я отвернулась, делая вид, что не знакома с ним.

— Феридэ, не стройте из себя обиженную. Когда-то вы были ко мне не очень любезны, я ответил тем же. Теперь мы квиты. Самое время начать новые отношения.

Я снизошла до ответа этому ничтожеству:

— Я никогда не причисляла себя к категории подлецов, и поэтому общего у нас с вами быть не может.

— Вы так думаете? Между прочим, у нас со Штольцем неплохие отношения, и за определенную сумму я бы договорился с ним…

Я презрительно усмехнулась:

— Сомневаюсь, что доктор продаст меня. Он потратил слишком много сил на этот проект.

— Успокойтесь, Феридэ, все в мире покупается и продается…

— Не меряйте людей по себе. Доктор — фанатик, не забывайте про это.

— Я куплю ему еще один пансион.

— Тогда вы получите мой труп.

— Судя по тому, как профессор любит вас, вам не дадут это сделать.

Мне надоели бредни этого ненормального. Я и так слишком много позволила ему сказать…

Пансион, 17 ноября

Вечерами доктор приглашает меня на ужин. Но я отказываюсь. Мое состояние здоровья резко ухудшилось. Профессор не понимает, в чем дело.

— Условиям, в которых вы живете, остальные больные могут только позавидовать. Чего вам не хватает, Феридэ? — спросил он сегодня.

Тяжело вздохнув, я ответила:

— Я пленница — и этим все сказано.

Доктор пожал плечами:

— Каждодневные прогулки, библиотека, рояль, в конце концов, — чем не светская жизнь.

— Но это все — ваши желания. Временами мне начинает казаться, что я превратилась в машину: вы приказываете — я выполняю, вы чего-то не хотите — я не делаю…

Неожиданно для меня Штольц обрадовался:

— Прекрасно! Нам нужно продолжать работу.

Я много думала о внезапной радости профессора. Может быть, это и есть удачный эксперимент. Я вдруг представила себе, как через месяц-другой профессор покажет меня на ученом совете. Он взойдет на кафедру и скажет:

— Феридэ, пойдите выпейте воды…

— Слушаюсь, герр Штольц, — отвечу я и выполню его приказ.

— Феридэ, поднимите руки…

— Слушаюсь, герр Штольц.

— Феридэ…

— Слушаюсь.

— Феридэ…

— Слушаюсь…

Ученые шумно зааплодируют.

— Браво, профессор Штольц!

От такой картины мне становится невыносимо горько.

Пансион

Состояние моего здоровья явно ухудшается, однако меня это радует. У меня такое предчувствие, что это одна из последних записей в моем дневнике…

Хотя нет, на страничке осталось свободное место. Возможно, на несколько строк у меня еще и хватит сил… Но это будет завтра…

Приехав в Стамбул, Ихсан поселился в гостинице, которая располагалась в центре города, неподалеку от одного из красивейших фонтанов Турции. Однако офицеру было не до красот. Несколько дней он не выходил из номера, погрузившись в раздумья о своей дальнейшей судьбе. Возвращаться в армию после скандала, связанного с просьбой об отставке, ему не хотелось. Обращаться же за помощью к своему дяде паше — тоже особого желания не было. Ихсан решил некоторое время просто пожить и осмотреться. Ведь теперь, после трех месяцев отсутствия, он совершенно отвык от этой жизни.

Часто, лежа на кровати и рассматривая потолок, он вспоминал о своей несчастной любви. «Я должен забыть тебя, Феридэ, — старался убедить себя он. — Теперь ты счастлива, и в твоем сердце нет уже места для меня. Столько лет я наперекор судьбе стремился быть рядом с любимой, но — одно известие, и моя жизнь разбилась вдребезги. Что обычно предпринимают в таких ситуациях? Вешаются, стреляются, идут на войну… Мой дедушка говорил: для того чтобы забыть старую любовь, надо найти новую. Может быть, мне тоже последовать этой забытой истине?»

Наконец отважившись, Ихсан поднялся с кровати и вышел на улицу. Первым делом он решил навестить свою сестру Нериме, которая не так давно вышла замуж и жила в Стамбуле. Прихватив по дороге охапку цветов, офицер направился в особняк ее мужа, одного из высоких чинов в министерстве.

Ворота ему открыла молодая служанка. По всей видимости, она была из новеньких.

— Могу ли я видеть чету Ресми? — вежливо обратился майор.

— Хафыз-бей на службе, но дома Нериме-ханым.

— Вот и прекрасно. Передайте ей вот это, — Ихсан протянул букет, — и скажите, что ее любимый брат очень хочет повидаться с ней.

— Извините, я только два дня тут работаю и поэтому еще всех не знаю, — виновато произнесла девушка, взяв цветы. — Проходите в сад, а я тем временем сообщу о вас госпоже.

Ихсан направился в сад и, заметив на своем пути скамейку, примостился на ней. Ждать пришлось недолго. Неожиданно кто-то, подкравшись сзади, закрыл ему глаза.

— Нериме, это ты?

За спиной послышался задорный смех.

— Ну кто же еще может так фамильярно вести себя с тобой, как не сестра? — продолжая смеяться, Нериме присела рядом. — Где пропадал так долго наш герой?

— Были дела… в Болгарии, — уклончиво ответил офицер.

— А мы-то думали — ты в свадебном путешествии…

Ихсан горько вздохнул.

— Если бы так…

— Майор, не переигрывайте. Ваши вздохи глубже и трагичнее, чем в провинциальных театрах, но до стамбульского все-таки не дотягивают. Кстати, как ваша единственная и неповторимая любовь?

— О ком это ты, сестрица?

— А ты и не подозреваешь! О Феридэ, конечно. Ведь ты службу не ради меня бросил…