Мария Метлицкая - Хозяйки судьбы, или Спутанные Богом карты (сборник)
![Обложка книги Мария Метлицкая - Хозяйки судьбы, или Спутанные Богом карты (сборник)](/uploads/posts/books/624199/mariya-metlickaya-hozyajki-sudby-ili-sputannye-bogo.jpg)
- Название:Хозяйки судьбы, или Спутанные Богом карты (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ, АСТ Москва, Хранитель
- Год:2007
- ISBN:978-5-17-043158-8, 978-5-9713-5111-5, 978-5-9762-2968-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Ваша оценка:
Мария Метлицкая - Хозяйки судьбы, или Спутанные Богом карты (сборник) краткое содержание
Хозяйки судьбы, или Спутанные Богом карты (сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– До вечера!
Бог мой! До вечера! Могла ли она мечтать! У нее начиналась новая, совсем другая жизнь! До вечера! Милочка засуетилась. Дел теперь у нее было невпроворот. Во-первых – генеральная уборка квартиры, которую она совсем запустила. Во-вторых – рынок. И там все самое лучшее и свежее: рыба, мясо, овощи, ничего мороженого, все парное и с грядки. В-третьих – обед, обильный, из трех-четырех блюд, с десертом, как раньше когда-то, когда они с мужем ждали нечастых гостей. А в-четвертых – косметичка, парикмахер, педикюр, Боже, как она запустила себя! А гардероб? Все старое, немодное, убогое. Разве это жизнь была у нее все эти годы? Скука смертная – журналы, бесконечные сериалы, грустные романсы на старых пластинках, творог на завтрак и ужин, старые джинсы и хвост на затылке. А оказывается, все только начинается!
К вечеру квартира сияла и сияла сама Милочка с новой короткой стрижкой и яркими красными ноготками на ногах. Ужин накрыла в гостиной – кружевная скатерть, свечи, столовое серебро. На ужин – судак по-польски, цветная капуста под сыром, крохотные пирожки с мясом, желе с фруктами, крюшон. Надела легкую галабею и крупные серьги с бирюзой. Посмотрела в зеркало – и осталась довольна собой, даже очень. На нее смотрела прелестная хрупкая и красивая женщина средних с небольшим лет. Анатолий пришел к девяти, замотанный, усталый – она предложила ему ванну с розовой пеной.
Затем они долго ужинали при свечах, а потом была еще одна бессонная и счастливая Милочкина ночь. Так продолжалось все лето – по будням. В пятницу вечером Анатолий уезжал на дачу, к жене, и Милочка отдыхала и, конечно, грустила. Бродила по квартире, не находя себе места, тосковала, плакала, опять слушала грустные романсы, куталась в шаль, а к вечеру воскресенья – оживала. Ведь завтра наступит понедельник! Мучило еще то, что денег за август Анатолий ей не давал, а спросить ей, конечно же, было неловко. Где-то в двадцатых числах августа он заехал, очень взволнованный, и сказал, что, видимо, будут с дачи съезжать, так как роды уже близко и оставаться за городом становится опасным. И еще с усмешкой сказал ей, что и их истории подошел конец, и то, что, уверен, они были друг другу полезны и наверняка не жалеют о проведенном с пользой для обоих времени. Милочка сидела оцепенев, опустив глаза в пол. Потом она тихо спросила:
– Значит, встречаться мы больше не будем? Анатолий почти возмутился:
– Ты о чем? У меня жена вот-вот родит! Роддом, ребенок, коляски, кроватки! Ты что, не понимаешь, что мне будет не до тебя? И не придумывай себе ничего такого. Скажи еще спасибо, время неплохо провели, вроде должна быть всем довольна. – Анатолий откинулся в кресле и хохотнул.
– А деньги? – побелевшими губами прошептала Милочка.
– Какие деньги? – удивился Анатолий. – Или ты считаешь, что я тебе что-то должен? В твоем возрасте за это приплачивают, дорогая. И вообще, сидишь тут в антиквариате, как сыр в масле – дача, квартира, удовольствия, – и еще денег хочешь. Некрасиво получается!
– Уходи, – твердо сказала Милочка.
– Уйду, не волнуйся, не задержусь. – Он встал и вышел, громко хлопнув дверью.
До вечера Милочка так и просидела в кресле не вставая. А потом на халат набросила жакет, спустилась в гараж и завела мотор «жигуленка». Утром ее нашел сосед – уже почти остывшую. А через неделю у Анатолия родилась дочь. По странному стечению обстоятельств его жена назвала дочь Людмилой, хотя производных у этого имени много: девочка могла оказаться и Люсенькой, и Людочкой, и Люлечкой – совсем не обязательно Милочкой.
В общем, закон природы – если где-то что-то убыло, то в другом месте обязательно прибудет.
Зика
Сейчас, оглядываясь назад, я со стыдом вспоминаю, каким наглым, невоспитанным и циничным подростком я была. Откуда? И это у моей-то интеллигентной и терпимой мамы, жалеющей всех и вся не только на словах, но и в делах, спешащей на помощь немедленно всем, кто в этом нуждался. Впрочем, отца, как и меня, раздражали ее бесконечные одинокие и несчастные родственники и подруги.
– «Убогие» к тебе льнут, – неприязненно бросал ей отец. Но он-то, в отличие от меня проживший жизнь, все же это принимал. Поддержку и понимание в мамином доме находили многие, и одной из них была Зика. На самом деле она, конечно, была не Зика, а Зинаида Романовна. Но Зика – так я называла ее в детстве – прочно прилепилось к ней до конца ее жизни. Зика была маминой дальней родственницей, в общем-то какая-то седьмая вода на киселе, и, думаю, если бы Зикина жизнь сложилась более-менее благополучно, мама бы так не опекала и не привечала ее.
В детстве я Зику милостиво терпела, а будучи подростком с кривой физиономией и мерзкой улыбочкой, принимала ее жалкие дары – пакетик сосучек «Барбарис» и шоколадный батончик с царственным названием «Пралине». Вручив мне это и поохав на тему, как я выросла и похорошела, Зика и мама уединялись на кухне, где мама обязательно кормила Зику обедом, а потом они долго, часами, пили чай. Зика удивлялась:
– А почему Танечка с нами не обедает?
– Она поздно завтракала, – отмахивалась мама. На самом деле она боялась моих козней и хамских выпадов.
По-моему, Зика всегда была голодной и много ела.
– Она же большая, – оправдывала Зику мама. Она и вправду была большой, точнее – крупной, не то чтобы полной, но широкой везде – в бедрах, плечах, с крупными руками и ногами и небольшой головой. Свои седые волосы она убирала в неряшливый пучок, из которого вечно торчали и волосы, и шпильки. Зика любила сарафаны – скучные, коричневые или серые, прямые, с поясом, а под них надевала блеклые штапельные блузочки. Обувь у нее была без каблука, тоскливая, похожая на мужскую. Сумку свою, вытертую, непонятного бурого цвета, она называла «радикюль». Из этого самого доисторического «радикюля» она и доставала свои дары – батончик «Пралине», пакет барбарисок и шоколадку маме. Зика любила куриный суп, и бедная мама в те нелегкие годы со вздохом доставала из морозилки дефицитную пухлую венгерскую курочку, а я злилась и представляла, что эта самая курочка вполне могла быть румяным цыпленком табака с чесночинами в ножках, а не грустной и бледной бултыхаться в бульоне с морковкой и вермишелью. Зика съедала две тарелки супа и заодно полкурицы. Если мне совсем нечего было делать, я нагло возникала в дверном проеме и делала «большие глаза». Типа: ну вы, Зинаида Романовна, и жрать здоровы. Зика смущалась, краснела, а мама пыталась замять неловкость. Ей было за меня стыдно. Потом она ругала меня, а я с ангельским взором удивлялась – а что я такого сделала? – доводя маму до слез. Что я знала тогда о жалости и сострадании? Что я знала о Зике, о ее нелепой и печальной судьбе, да что я вообще тогда понимала в жизни?..
Шрифт:
Интервал:
Закладка: