Эндрю Робертс - Смерч войны

Самым глупейшим образом нацисты пытались сделать вид, будто 6-я армия не попала в плен, а погибла, сражаясь с большевиками. «Верная своему долгу биться до последнего вздоха, — провозглашалось в бюллетене ОКХ 3 февраля 1943 года, — 6-я армия под примерным руководством фельдмаршала Паулюса пала жертвой превосходящих сил противника и неблагоприятных погодных условий… Генералы, офицеры, унтер-офицеры, солдаты плечом к плечу сражались до последнего патрона… Жертвы 6-й армии не напрасны» [813] Domarus, Essential Hitler, pp. 767—768. . Но правду весь мир узнал в 1944 году, когда русские провели по улицам Москвы толпы военнопленных, и нацистская пропаганда еще раз подтвердила свою лживость.

При описании Сталинградской битвы неизбежны гиперболы. Это было сражение Гога и Магога, беспощадная схватка без правил. Остаться в живых в страшные морозы зимы 1942/43 года уже было достижением. Две огромные армии бились врукопашную за каждый дом и улицу с упорством и злостью, невиданными в истории войн. С обеих сторон погибло около миллиона ста тысяч человек. Уцелело лишь несколько тысяч человек из полумиллионного довоенного населения города.

Шарль де Голль, направляясь в ноябре 1944 года в Москву на встречу со Сталиным, частным порядком назвал немцев «ип grandpeuple» за то, что они смогли дойти так далеко и столько вытерпеть [814] Lacouture, De Gaulle: The Ruler, p. 47. . С ним трудно не согласиться, особенно если учесть дикость решений германского главнокомандования и прежде всего верховного главнокомандующего. И все же в уличных боях в Сталинграде всегда брал верх русский солдат, защищавший свою Родину-мать. Победила его несгибаемая стойкость. Операция «Барбаросса», как и предвидел Гитлер, действительно заставила весь мир «затаить дыхание». После Сталинграда мир задышал свободнее.

Британский политик, второй виконт Хейлсем, как-то сказал: «В современной истории я усматриваю перст Божий в том, что в кресле премьер-министра в 1940 году оказался именно Черчилль» [816] BBC, Desert Island Discs, 28/3/1988. . Еще одним примером вмешательства Всевышнего во Вторую мировую войну можно считать взлом союзниками кодов немецкой шифровальной машины «Энигма», благодаря чему они получили доступ к секретной информации нацистов (операция «Ультра»). Союзники почти в продолжение всей войны имели возможность следить за коммуникациями ОКВ, ОКХ, вермахта, люфтваффе, кригсмарине, абвера, СС и рейхсбана (ведомства железных дорог), обработав в общей сложности несколько миллионов дешифровок [817] Bennett, Behind the Battle, pp. 75, 241—242. . Криптографы прочитывали любые сведения — от докладов начальника порта в Ольбии на Сардинии до распоряжений Гитлера. Благодаря разведданным «Ультры» Вторая мировая война, как выразился Майкл Говард, «напоминала игру в покер краплеными картами, если даже у противника лучшая комбинация». Исключительную важность «Ультры» американцы отметили шутливым акронимом BBR — Burn Before Reading — «сжечь не читая».

Не менее удивительные истории происходили и в длительном процессе проникновения в секреты «Энигмы». Ее замысел в 1919 году запатентовал голландец Г.А. Кох [818] Изобретателем «Энигмы» считается немецкий инженер АртурШребиус, создавший аппарат на основе шифровального диска ГугоКоха. , и к 1929 году она поступила на вооружение германской армии и военно-морского флота, в различных модификациях. Аппарат выглядел как обычная пишущая машинка с тремя, четырьмя или пятью вращающимися дисками с двадцатью шестью зубчиками и электрическими контактами, лампочками и штекерами, как на телефонном коммутаторе. Система шифрования была настолько сложна и запутана, что немцы были уверены в ее абсолютной недоступности. Когда националисты в Испании в 1936 году закупали у немцев десять «Энигм», Антонио Сармьенто, начальник разведки у генерала Франко, в качестве главного аргумента приводил фантастическое число возможных комбинаций — 1 252 962 387 456. [819] The Times, 24/10/2008, p. 47.

Техническая сторона «Энигмы» невероятно трудна для понимания. С ней связано множество специальных процедур и соответствующих терминов. Вот лишь некоторые из них: «процесс Банбурисмус» (криптоаналитический процесс); рефлектор Цезаря; коды «Долфин» (дельфин), «Порпоз» (морская свинка), «Шарк» (акула), «Тритон»; каталог «Айне» (чаще всего повторяющихся слов); «тип Херивела» (догадки, или коды в кодах); диски «Гамма»; перфокарты и коммутационная панель; «роддинг» («штыкование»); таблицы биграмм; «бомба» (электромеханическое устройство для взлома «Энигмы»); «кросс-раффинг» («перебитки»); «стрейт-крибс» (прямые подстрочники); родственный код Geheimschreiber (тайнописец) [820] О действии «Энигмы» и технике взлома кодов см.: Budiansky, Battle of Wits; Sebag Montefiore, Enigma. . В операции по взлому «Энигмы» и родственных кодов — в том числе японского дипломатического шифра «Перпл» («Пурпур»), его материалы использовались под кодовым названием «Мэджик» — участвовали разведслужбы Польши, Франции, Британии, Австралии и Соединенных Штатов. Она началась 8 ноября 1931 года, когда Ганс Тило Шмидт, работавший в германском шифровальном бюро, предоставил французской разведке «Дезьем бюро» («Второе бюро») для фотографирования инструкции к «Энигме», вынесенные им из сейфа военного министерства. Французы передали информацию британцам, те поделились ею с поляками, но раскрыть коды не удавалось, не имея технического подобия этой машины. В декабре 1932 года польский криптограф Мариан Реевский сконструировал копию такого аппарата, и с этого момента поляки, не поставив в известность французов и британцев, уже могли прочитывать радиограммы вермахта и кригсмарине, хотя в 1937 году немецкие морские шифровальщики изменили установочный ключ, после чего в течение трех лет германский флот «молчал». В декабре 1938 года немецкие криптографы внесли и другие изменения в «Энигму» — добавили два шифровальных диска, доведя их количество до пяти, а в январе 1939 года удвоили и число гнезд на коммутационной панели. Поляки, оказавшиеся в положении глухих, в июле 1939 года сообщили французской и британской разведкам о том, что до конца 1938 года им удавалось перехватывать немецкие шифровки. Конечно, «Ультра» была не единственным источником разведданных для союзников. Полезную информацию давали военнопленные. Простейшие закодированные сообщения прослушивались на передовых линиях, а затем их расшифровывали специалисты британской службы, известной как «Департамент Уай». В Медменхеме на Темзе анализировались данные аэрофоторазведки; поставляли информацию группы Сопротивления в оккупированной Европе; британская разведка собирала сведения из своих источников, хотя многие из них были раскрыты в самом начале войны, когда в ноябре 1939 года лазутчики гестапо выкрали в Венло на голландско-германской границе двух офицеров британской разведки, капитанов Пейна и Беста. Кое-что британцы узнавали от немецких генералов, находившихся у них в заточении, подслушивая их разговоры, например, о ракетостроении. Тем не менее главным поставщиком важнейших и менее подверженных искажению материалов оставалась система «Ультра». Взломщики шифров в Блетчли-Парке были для союзников, по выражению Черчилля, «курами, которые несли золотые яйца» и, самое главное, «никогда не кудахтали». Почти все они были любителями, пришедшими из гражданской жизни, однако отдача от них была намного больше, чем от профессиональных разведчиков [821] Lewin, ULTRA Goes to War, p. 14. .