Семен Мельников - Маршал Рыбалко

Первыми в Васильков вошли 23-я гвардейская мотострелковая бригада полковника А. А. Головачева, 54-я гвардейская танковая бригада генерал-майора В. Т. Лебедева, 56-я гвардейская танковая бригада подполковника Т. Ф. Малика и 55-я гвардейская танковая бригада полковника Д. А. Драгунского.

О Давиде Абрамовиче Драгунском — ныне генерал-полковнике танковых войск, начальнике Высших офицерских курсов «Выстрел», дважды Герое Советского Союза — хотелось бы рассказать подробнее. Тогда у нас в армии он был еще новым человеком. Прибыл в дни перехода с Букринского на Лютежский плацдарм, но за короткий срок зарекомендовал себя хорошим команди-ром-танкистом. Его отличало сочетание трезвого расчета со смелой инициативой; решения принимал правильные и не боялся нести за них ответственность. Это и послужило Рыбалко основанием возложить на его бригаду сложную боевую задачу.

Мы с Павлом Семеновичем прибыли в освобожденный Васильков поздним вечером 7 ноября. Разыскали штаб бригады, выслушали доклад комбрига, и командующий приказал:

— На рассвете продолжайте наступление. Ваша задача прорваться в глубокий тыл противника и овладеть селом Паволочь. Организуйте оборону и ждите подхода главных сил армии. Обеспечьте стремительность — от этого зависит многое...

Командующий фронтом дал директиву: развивать наступление на Казатин и Бердичев, а для этого надо было обеспечить исходный пункт в районе села Паво-лочь. Смысл задания, данного бригаде Драгунского, именно в этом и заключался.

Путь бригады к Паволочи был труден. В этом направлении параллельными маршрутами отходили из Киева и Фастова войска противника, и Драгунскому, как ни старался он выполнить указание командующего — не ввязываться в бои по дороге,— приходилось то и дело отбиваться от контратак гитлеровских подразделений. Так, в одном из столкновений танкисты Драгунского разгромили тылы 25-й немецкой танковой дивизии, а затем в середине дня 8 ноября уничтожили ее штаб...

Бригада Драгунского приказ командующего выполнила. К исходу 8 ноября она вошла в Паволочь, а вслед за ней в село вступили и местные партизанские отряды, которые делили потом с танкистами все выпавшие на их долю испытания. Связи с корпусом, а тем более со штабом армии, у бригады не было. Последнее, что комбриг услышал по рации, было поздравление командарма с успешным выполнением задачи и его слова: «Громите врага в тылу, мы идем к вам...» — на этом связь прервалась.

Но армия не пошла на Паволочь. Не пошла потому, что Ставка отменила наше наступление на Казатин. Беспокоясь за судьбу отрезанной от остальных сил армии бригады, Рыбалко настойчиво искал выход из создавшегося положения. Но бригада находилась в глубоком тылу немцев, а наши части вели напряженные бои на другом направлении. Только через несколько дней Рыбалко самолетом смог направить Драгунскому' приказ прорываться на соединение с армией, указав направление движения.

Дни, проведенные в окружении, не сломили боевой дух воинов. Они стойко отражали атаки гитлеровцев, экономно расходуя боеприпасы. Наш У-2, с трудом пробившись через занятую противником территорию, приземлился в расположении бригады в самый критический для нее момент.

Прорыв танкистам дался нелегко. В пути комбригу пришлось уничтожить оставшуюся технику. Это решение было продиктовано суровой необходимостью, да и другого выхода, который помог бы спасти личный состав, он не нашел.

Прибыв спустя некоторое время в штаб армии, комбриг ожидал, что Рыбалко не одобрит его решение. Однако командарм, внимательно выслушав доклад, ободряюще произнес:

— Победу принесут люди, а техника — дело наживное.

Вскоре бригада, получив танки и другое необходимое вооружение, включилась в оборонительные бои в районе Фастова.

9-й мехкорпус, выполнив ближайшую задачу, утром 7 ноября сосредоточился в районе села Плесецкое. Командир корпуса генерал К- А. Малыгин сразу же прибыл к командующему и застал его сосредоточенно изучающим карту. Пригласив к ней комкора, Рыбалко приказал:

— 70-ю мехбригаду оставьте для обороны Фастова, остальными силами продолжайте наступление на Кожанку и Попельню. Потребуйте от людей бдительности: не исключены столкновения с отходящими частями противника.

Предупреждение командарма было не напрасным, и К- А. Малыгин вскоре сам в этом убедился.

Действуя в указанном направлении, корпус занял Кожанку. Наступила осенняя ночь — слепая, беззвездная. Уставшие после жарких боев за Киев и Фастов воины получили отдых и уснули крепким сном. На окраине села расположились бойцы батальона капитана Н. И. Симоненко. Рядом проходило шоссе, дальше из темноты проступали очертания заводского корпуса, в одном из помещений которого вместе с комкором разместились офицеры штаба 69-й мехбригады.

Казалось, ничто не предвещает опасности. Но кто из фронтовиков не знает, что нет ничего более тревожного на войне, чем тишина...

Внезапно шоссе вздрогнуло от разрывов гранат, загремели беспорядочные выстрелы — из пушек, минометов, автоматов,— окна завода осветились вспыхнувшим пламенем.

Схватка была недолгой, и когда генерал Малыгин с офицерами выскочил из помещения, все было кончено, лишь вблизи, на территории завода, пылала цистерна с горючим.

Что же произошло?

Водитель, решивший заправиться из этой цистерны, услышал на шоссе рокот моторов. Присмотревшись, определил: приближается вражеская колонна из двенадцати бронетранспортеров. Чтобы предупредить товарищей, выстрелил. В ответ гитлеровцы дали очередь и подожгли цистерну.

Капитан Симоненко быстро сориентировался, и его батальон обрушил на бронетранспортеры интенсивный огонь. Завязалась короткая, но жаркая схватка. Колонна была разгромлена.

Уцелевшие гитлеровцы сдались в плен и показали, что выбрали этот маршрут в полной уверенности, что в Кожанке находятся их войска. При той панике и неразберихе, которая царила в отступающих частях противника, это было неудивительно. А вот то, что наши воины так легко отделались — просто счастливая случайность.

Взятие Киева и Фастова открывало войскам 1-го Украинского фронта, которые нависли над северным крылом группы армий «Юг», реальную возможность для дальнейшего продвижения в западном и юго-западном направлениях. Немецко-фашистское командование, отдавая себе в этом отчет, в срочном порядке перебрасывало на* киевское направление все новые и новые силы из Западной Европы и с других фронтов. В районе Фастова и Белой Церкви скоплялись немецкие танковые дивизии. Пытаясь снова завладеть Киевом, гитлеровцы не отказывались и от мысли восстановить оборону по Днепру в целом.

Учитывая складывающуюся обстановку, командующий 1-м Украинским фронтом приказал Рыбалко приостановить наступление на Казатин и занять жесткую оборону в районе Фастова.