Семен Мельников - Маршал Рыбалко

К началу операции мы располагали всем необходимым.

Как-то в дни подготовки к операции Рыбалко поехал на занятия с офицерами разведки всех танковых и мотострелковых бригад армии, организованные в расположении 7-го гвардейского танкового корпуса. Его сопровождали Ю. Н. Соловьев, М. П. Каменчук и Л. М. Шуль-кин. Выехали ранним утром. Туман густой пеленой покрыл окрестности, дорога едва просматривалась,

водители то и дело сбавляли скорость. Насыщенный влагой воздух, проникая в кабину, увлажнял лица. Заметив, как часто попутчики достают платки, Рыбалко засмеялся:

— Теперь поняли, что такое здешняя весна? Только что утихли февральские метели, а снег уже стаял, грунтовые дороги развезло, и, если сейчас начнется наступление, нашим солдатам снова придется тащить технику на себе.

— А каково будет минерам? — отозвался Камен-чук.— Обнаружить мину в глиняном месиве и успеть обезвредить ее до того, как на нее наедет танк или самоходка — это, знаете ли, требует...

— Это требует того умения,— уточнил Рыбалко,— которому ты, Матвей Поликарпович, обязан обучить вверенные тебе войска. Причем — в кратчайший срок! Наступление вот-вот начнется.

— Обучаем, Павел Семенович, стараемся. Но не так уж много у нас осталось опытных минеров-разведчиков. А пополнение — сами понимаете...

— Новичков-то и надо учить! А не запугивать стереотипными фразами, вроде: «Сапер ошибается только раз...» Рассказом и показом учите! Привлеките в помощь командирам опытных минеров.

Каменчук только вздохнул. Он хорошо знал, какое это трудное дело — готовить минеров-разведчиков.

...Выступая перед офицерами разведки, командующий, в частности, сказал:

— Я должен знать, где создается та или иная танковая группировка противника, куда он направляет главный удар, чтобы принять меры к его отражению. А для этого вы должны вести инициативную разведку на всю глубину проводимой операции, всеми имеющимися средствами.

Взглянув на Каменчука, он добавил:

— Активную разведку должны вести и хорошо обученные минеры. В их задачу входит, прежде всего, обнаружение минных полей на дорогах, в узких дефиле, на участках объездов. При отходе противник попытается использовать благоприятные погодные условия. Наступила весенняя распутица, все дороги затянуло грязью, а лучшей маскировки для мин и не придумаешь. От умения и внимания минеров-разведчиков зависит жизнь танковых экипажей и сохранность боевых машин. Тан-

кисты должны быть уверены, что там, где прошла разведка, можно смело идти в атаку!

Ответив на вопросы офицеров, командующий отпустил их. Шулькину приказал задержаться:

— Поедешь со мной в штаб корпуса, потом в какую-нибудь бригаду. Хочу побывать на занятиях разведчиков.

Через час, выйдя из штаба и садясь в машину, Павел Семенович спросил Шулькина:

— Уже придумал, куда везти?

— Предлагаю — к Головачеву. У него в разведке...— начал было объяснять полковник, но Рыбалко опередил:

— У него в разведке лучше, чем у других, поставлено дело?

— Напрасно вы так, Павел Семенович,— обиделся Шулькин.— К Головачеву потому, что в его бригаду поступило больше новичков. Посмотрим, чему их обучают.

Оставив позади изрядный отрезок лесной дороги, «виллис» командующего вырулил на опушку и остановился невдалеке от группы младших командиров и бойцов. Перед ними стоял капитан и, жестикулируя, что-то объяснял.

— Они, разведчики,— сообщил Шулькин, выходя вслед за Рыбалко из машины.— Занятия проводит начальник бригадной разведки.

Капитан оглянулся и, узнав командующего, подал команду: «Встать, смирно!» Рыбалко остановил его доклад и приказал продолжать занятия, а сам вместе с Шулькиным уселся на лежащий поодаль ствол ольхи.

— Еще о правилах, которые обязаны соблюдать разведгруппы на заданиях,— заговорил капитан, дождавшись, когда все усядутся.— Твердо запомните: разведчики ходят только след в след. Нарветесь на мины — потеряете одного, благополучно пройдете — оставите всего один след, и немцы будут думать, что прошел только один человек. Дело это не простое, надо упорно тренироваться, чем вы и займетесь с теми, кто еще ни разу не ходил на задания. Теперь о захвате «языка». Кто скажет, какие сведения можно получить от пленного, взятого из первой траншеи?

Вскочил младший сержант и бойко отрапортовал:

— Если его хорошенько «попросить», такой немец назовет номер полка, кто им командует, откуда и когда полк прибыл...

— Верно, назовет,— согласился капитан,— А сможет

ли этот немец рассказать, что противник собирается предпринять, какое замыслил направление главного удара, где и какие у него резервы?

Младший сержант смущенно пожал плечахми.

— А ведь именно этих сведений ждет наше командование,— подчеркнул капитан.— Значит, нужен «язык» из глубины. Желательно — офицер, на худой конец — штабной писарь. Почему? Потому что имеют допуск к секретным документам и приказам... Вот и получается, что поиск нужно вести в глубине, а не ограничиваться «языком», взятым из боевого охранения или из первой траншеи.

Капитан посмотрел на часы — видимо, занятия подошли к концу. Воспользовавшись паузой, Рыбалко встал и подошел к разведчикам:

— Хочу добавить несколько слов по поводу захвата «языка». У нас есть сведения, что немецкое командование издало строжайший приказ, предупреждающий командиров первого эшелона, что в случае захвата у них «языка» они будут сняты с должности и разжалованы в рядовые. Теперь гитлеровцы особенно бдительны и осторожны, что усложнит вашу задачу. Сообщаю это не для того, чтобы вас запугать — вы люди смелые, иначе в разведку не пошли бы. Надо отработать все возможные способы захвата «языка» и научиться действовать при выполнении задания с максимальной изобретательностью. Желаю успеха.

На этом командующий попрощался и с сопровождавшим его Шулькиным уехал.

В тот же день, рассказывая об учебе разведчиков Головачева, Павел Семенович не скрывал беспокойства: хватит ли времени на подготовку этих в общем-то молодых ребят. Ведь тонкости этой рискованной военной специальности постигаются не в учебных классах, а на задании, в бою.

Я ничего не смог ответить, но вскоре боевая практика помогла развеять наши опасения.

Когда началась операция, отличился один из молодых разведчиков 23-й бригады. Случай был действительно беспрецедентный. И узнал я о нем при следующих обстоятельствах.

Как-то Рыбалко заглянул ко мне и потребовал:

— Оставь все дела и едем!

— Куда ехать-то?

— Сейчас будем с тобой награждать замечательного солдата. Он один привел трех «языков» да еще заставил нх притащить тяжело раненного командира.

По дороге в расположение части я все пытался представить себе этого разведчика: эдакий, наверно, былинный богатырь, косая сажень в плечах, только одним своим видом приводящий фашистов в ужас.