Семен Злотников - Аукцион: Лот № 666

Фидель. Не понимаю, откуда ты взялся?..

Франциско (не без гордости) . Многострадальная, истерзанная, но гордая, однако же, страна басков! Наверно, слыхали?

Фидель (с опаской оглядываясь на Усяму) . Еще бы, знаменитые бакские террористы…

Франциско (морщится, как от кислого) . По-хорошему вас умоляю не уподобляться ненавистным испанским угнетателям. Революционеры!

Фидель. Вообще-то я это имел…

Франциско. Я — Франциско, короче, что в переводе с прекрасного бакского языка на восхитительный русский означает — свободный! (Озирается по сторонам). Рэйчел, ты где?

Рэйчел (протяжно повторяет) . Т-ты где-э?..

Франциско. Вот она, собственной персоной нежная и целомудренная дочь многострадальной Ирландии! Северный Ольстер, ИРА, религиозная рознь… (Неопределенный жест.)

Фидель (подавленно) . Кто же не слышал про Северный Ольстер…

Рэйчел. С-северный Оольсте-ерр!..

Фидель. Однако же, вы хорошо говорите по-русски.

Франциско. Ничего удивительного: на нем разговаривал Ленин!

Рэйчел. Л-лэ-эни-ин…

Франциско. А вы, извиняюсь, кого представляете?

Фидель. Мы…

Рэйчел. А в-вы-ы?..

Фидель (то и дело с опаской поглядывая на Усяму) . Мы с хозяином, в общем… Как бы сказать, представляем… Если одним словом — глубоко угнетенные народы Ближнего Востока…

Франциско. Как глубоко?

Фидель (озираясь на Усяму) . По самое, знаете — дальше по-моему некуда!

Франциско (полон сочувствия) . Больно, наверное?

Фидель (озираясь на Усяму) . Невыносимо!

Франциско. Понимаю!

Фидель (чуть не плачет) . Подполье, борьба и лишения — мало удовольствия от жизни.

Франциско. Какая же это жизнь — если без удовольствия!

Фидель (со слезой в голосе) . Это не жизнь…

Франциско (вдруг, импульсивно привлекает Фиделя к груди) . Вообще я скажу тебе, сын: не понятно: как жить!

Фидель (уже не сдерживая слез) . Приемный отец!..

Франциско. Ты не плачь, мы еще, сын, поборемся, мы… Обрати свой измученный взор: наконец-то, восстали и пришли в движение после многовековой спячки тектонические пласты народного негодования… Там и тут, как грибы, выползают из грязи все новые, и новые формирования униженных и оскорбленных…

Фидель (робко подтверждает) . ИГИЛ, запрещенный в России…

Франциско (кивает) Не только ИГИЛ, и другие не хуже!..

Фидель (с опаской поглядывая на Усяму) . Алькайда…

Франциско (нетерпеливо) . Алькайда, ИГИЛ…

Фидель (торопливо) . Запрещенный в России…

Франциско (загибает пальцы). . Еще посчитать, не забыть: фронт ирландских националистов, шотландских, фламандских, фронт бакских сепаратистов…

Фидель. Ансар аль Ислам фронт, фронт ан-Нусра, фронт Фатх-аль-Ислам, фронт Джейш аль-Ислам…

Франциско. …Национальный французский фронт!

Фидель (кажется, не силах остановиться) . …Фронт Хамас аль-Ислам, фронт Хезболла аль-Ислам, фронтовые бригады аль-Кудс-аль-Аббас…

Франциско. …Фронт немецкого возрождения, фронт Финляндия для финнов, фронт Швеция для шведов, фронт Норвегия для норвежцев, фронт Голландия для голландцев…

Рэйчел. Ф-франт-тыы!..

Из пролома в стене, между тем, выползают по одному: Педичев, Нюра, одетые в форму красноармейцев времен Гражданской войны 1918-20 гг., в обмотках и лаптях, с винтовками наперевес, Клавдия Кастро в прелестном испанском наряде с гитарой в руках да обдолбанный Ваня с лающим и дико рычащим человеком-волком по имени Сад на коротком поводке.

Ваня (едва удерживая человеко-зверя) . Сад! Не рви когти, братишка! Сад, Сад!

Педичев (целится в сына, истошно орет) . Стоять! Не касаться святыни! Ух, буду стрелять!

Ваня. Я кому сказал, Сад!

Нюра (тонюсенько голосит) . Ух-ух, сейчас буду стрелять! (И целится прямо в Усяму).

Ваня. Сад!

Клавдия (заносит гитару над головой Франциско) . Когда на том свете спросят, кто тебя убил — назовешь мое имя: Клавдия Кастро! Народная артистка Советского Союза!

Педичев. Всех убьем, на могилке напишем: тут без мира хоронятся бывший мой сын, предатель социалистического отечества без имени и фамилии, и также отъявленный душегуб по кличке Усяма, взрыватель невинных людишек и башен Близнецов!..

Сад дико рычит и рвется с поводка — Иван с трудом его удерживает.

Фидель. Папа, поверь мне, он плакал слезами, когда их взрывал — я сам видел!

Педичев. Крокодиловы слезы, знакомо!

Фидель. Как невинный ребенок, он плакал! Плакал, взрывал, плакал, взрывал!..

Педичев. Мало, врага в отчий дом запустил, так еще и в святая святых — мавзолей?

Фидель (восклицает в отчаянии) . Усяма меня попросил — я не мог ему отказать!

Педичев. Великую тайну, можно сказать, за семью печатями — продал!

Фидель. Папа, бесплатно!

Педичев. Обидно!

Фидель. Не мог отказать!

Педичев. Честное большевистское слово, я тебя породил, я тебя и!..

Сад рванулся и злобно залаял .

Усяма (неожиданно сбрасывает паранджу и разом оказывается в исподнем; опутанный с головы до ног проводами с мигающими лампочками, он похож на маленькую электростанцию) . Всих взириваю на фуй, килянус виликий Аллях!

Фидель (растерянно-радостно) . Хозяин…

Усяма. Мая ничиго ни баица, пилад!

Франциско. И моя ничего не боится, камрады! (Сдирает галстук-бабочку с шеи и рвет на себе сорочку, обнажая торс, увешанный гранатами.)

Ильич (должно быть, поддавшись общему порыву, восстает в гробу и восклицает со слезами отваги на глазах) . Я тоже уже ничего не боюсь, товарищи!

Все, кто был, включая человека-волка, в истинном смысле этого слова одномоментно пали на колена.

Сколько лет я томился, тревожился и трепетал! Сколько лет страхов, тоски, одиночества! Всеми оставленный, преданный всеми и не преданный земле, восстаю, вдруг, подобно тени отца Гамлета после полуночи, и скорбно и неприкаянно слоняюсь по Мавзолею до первых петухов! (Скорбно воздыхает). До сих пор я влачил и терпел в ледяном сакофаге, и только мечтал о том дне, когда я понадоблюсь снова! Когда меня заберут хоть куда-то отсюда!.. Что угодно и лишь бы куда, но только не тут, умоляю! Лежать, сложа руки, в гробу — товарищи, не для меня! Не мое это дело, товарищи! (Спрыгивает на пол, пожимает руки товарищам). Здравствуйте, Ленин… Владимир Ильич… Ленин…