Дмитрий Григорович - Пахатник и бархатник
- Название:Пахатник и бархатник
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Стрельбицький»f65c9039-6c80-11e2-b4f5-002590591dd6
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Григорович - Пахатник и бархатник краткое содержание
«Пахатник и бархатник» – повесть талантливого русского писателя-реалиста Дмитрия Васильевича Григоровича (1822 – 1900).*** В этом произведении автор сравнивает жизнь двух людей из разных социальных классов. С одной стороны – сельский пахарь Карп, который трудится с утра до ночи и все равно едва выживает, а с другой – молодой житель Петербурга Аркадий Слободской, привыкший к роскоши и светским развлечениям… Известность Д. Григоровичу принесли произведения «Рыбаки», «Переселенцы», «Два генерала», «Гуттаперчевый мальчик», «Петербургские шарманщики», «Лотерейный бал», «Театральная карета», «Карьерист». Дмитрий Васильевич Григорович стал знаменитым еще при жизни. Сам будучи дворянином, он прославился изображением быта крестьян и просто бедных людей.
Пахатник и бархатник - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Писарь, который вечор приезжал сюда, не соврал нам, – продолжал Гаврило, – точно, грамота такая пришла из Питера! Мне земский оказывал; он и письмо барина видел…
– Да ты сказал ли управителю, о чем мир просит? – неожиданно вмешался Филипп, просовываясь вперед.
До той минуты он молча стоял в толпе и только прислушивался.
– Ругается, кричит, – вот те и все тут! ничего не сделаешь! – ответил Гаврило, разводя руками, – знай только кричит: «станового пришлю!..»
– Эка невидаль! – перебил Филипп, – присылай, пожалуй! Мы становому то же скажем…
– Как же, станет он слушать! Он, знамо, управительскую руку держит, – вымолвил Гаврило, – что скажет ему управитель – тому и быть…
– Это как есть!.. Что он скажет, – тому и быть!.. Эх-ма… – послышалось отовсюду на разные тоны.
– Православные! – заговорил опять. Филипп, с живостью обращаясь к толпе, – неужто взаправду разоряться? По-моему, вот что делать: самим к управителю ехать; выбрать из мира человек пяток и ехать… А коли не поможет, напишем тогда письмо к барину; из Коломны, по почте, чрез пять дней в Питер доставят… Это всего вернее… Помереть мне, коли все это дело не от управителя; помереть – коли барин об этом ведает…
Одобрительный говор пробежал в толпе.
– Православные! – крикнул ободренный Филипп, все более и более воодушевляясь, – выходи, братцы, кто к управителю поедет! Савелий, ступай сюда в круг, – обратился он к рослому смуглому мужику, стоявшему ближе других.
– Охотников без меня много… – проговорил Савелий, запинаясь и пятясь назад.
– Стегней, выходи! – крикнул Филипп другому мужику с оживленным, решительным выражением лица.
Живое и решительное лицо быстро скрылось в толпе.
– Кум Демьян, поедем! опаски никакой нет; удастся – ладно, не удастся – письмо написать можно; поедем! выходи, становись в круг!..
Но кум Демьян, шумевший до сих пор столько же, сколько сам Филипп, был, по-видимому, другого мнения. Он глухо пробормотал что-то, и с этой минуты никто уже не слыхал его голоса.
Филипп, у которого побелели губы, обратился еще к трем-четырем человекам, но так же безуспешно.
Толпою, где плечо одного чувствовало плечо другого, все надсаживали горло, выказывали смелость, решимость – и, казалось, готовы были города брать; но, странное дело? как только дело касалось каждой личности порознь, – едва требовалось проверить силу убеждений целого общества по силе убеждения каждого лица отдельно, – каждый, к кому ни обращались, напрямик отказывался действовать и даже назад пятился.
– Полно, Филипп! ничего из того не будет, – проговорил Гаврило, поглядывая на Филиппа, который, казалось, с трудом удерживал кипевшее в нем негодование.
– Известно, ничего не будет, когда сначала все заодно, а как пришло к делу – все врозь, – сказал Филипп. – Испугались, что ли?.. – примолвил он, мрачно озираясь вокруг.
– Что ты храбришься-то! ехал бы сам, коль охота есть! – иронически заметил Гаврило.
В толпе многие засмеялись. Это окончательно взорвало Филиппа.
– Что ж, и поеду, – сказал он, обмеривая глазами Гаврилу, – ты, может, ничего этого не сказал, как надобно, управителю… добре уж оченно страх взял!.. Потом приехал, рассказываешь! такое-то, мол, решение, – а тут тебе и поверили…
– Поверили! поверили! – перебил староста, передразнивая Филиппа, но вместе с тем из предосторожности отодвигаясь назад. – Поезжай сам, говорю, – авось сладишь…
Вместо ответа Филипп снова обратился к толпе:
– Что ж, православные, никто, стало, не едет?.. все от слова отступились!..
Каждый раз, как взгляд его куда-нибудь устремлялся, там тотчас же воцарялось молчание и в толпе заметно редело.
Филипп плюнул наземь, рванулся вперед и быстрыми шагами пошел к своему дому.
– Экой горячий! Бедовый!.. Рыжие и все такие-то!.. Куды бравый какой!.. – раздалось в толпе.
Общее мнение было таково, что Филипп нахвастал, – хотя до сих пор никто еще не мог привести случая, когда бы Филипп поступил таким образом. Вскоре об нем совсем забыли. Везде во всех отдельных кружках только и толку было, что об известии, привезенном Гаврилой, – о том, что такая уж, знать, напасть пришла, – и делать нечего: наступили, знать, времена такие тяжкие!
XXIII
Между тем брат Филиппа и другие члены его семейства, которое было очень многочисленно, спешили возвратиться домой.
У видя, что Филипп не шутя приготовляется в путь, все приступили к нему, убеждая его не ехать. Но Филипп ничего не хотел слушать; он велел бабам идти в избу и оставил при себе только брата, с которым жил всегда очень дружно; они до сих пор ни разу даже не поссорились.
Брат начал в свою очередь убеждать Филиппа оставить свое намерение.
– Вот вздор какой! Чего ты опасаешься? – возразил Филипп голосом, который показывал, что сердце его еще не улеглось и кипело остатком негодования.
– Боюсь, брат, не вышло бы худа из этого…
– Это насчет меня, думаешь? Ничего не будет! Каков ни есть управитель, он все же свой рассудок имеет; увидит – не пьяница я, не бунтовщик какой; приехал просить об настоящем деле.
– Хорошо, как послушает; сказывают, не такой человек…
– Врет Гаврило! – нетерпеливо перебил Филипп. – Отсохни правая моя рука, коли не врет! Сам рассуди: статочное ли дело, чтобы человек, какой он ни есть, слушать не стал, коли толком, настоящее говорят? Побожиться рад – Гаврило ничего этого, что надо было, не сказал управителю; такая уж душа соломенная! Не токмо перед управителем, другой раз и перед своим-то братом, – кто побойчее, – и то молчит… Ты ничего этого не опасайся. Приеду, скажу: так и так, повременить только просим до срока, – как по положению… цена уставится, – к Кузьме-Демьяну все как есть представим…
– Делай, как знаешь; я бы не поехал, – сказал брат.
– Это почему?
– Потому, если и ладно сойдет, послушает тебя управитель, – не стоят они того, чтобы хлопотать…
– Думаешь, за мир просить еду?… – с живостью произнес Филипп. – Нет, подождут теперича! Пускай опять Гаврилу посылают, – чорт с ними! Как знают, так пускай сами разделываются… Как только к делу пришло, все один за одним отступились… Еду за себя просить – за семью свою. Нам всего накладнее приходится; хлеба продашь вдвое – деньги выручишь те же: по семейству по нашему, давай бог, чтоб, при настоящей-то цене, на зиму хлеба достало, покупать не пришлось; потому больше и еду. Нет, разделывайся они как сами ведают!.. Я теперь, что хошь мне давай, – пальца не согну для мира – шабаш!..
Брат, побежденный отчасти такими доводами, не старался более удерживать Филиппа и помог ему даже запрячь лошадь.
XXIV
Как только узнали в деревне об отъезде Филиппа, мнение об нем тотчас же переменилось. Даже те, которые на сходке подтрунивали над ним заодно с Гаврилой и говорили, что Филипп только храбрится и хвастает, не переставали теперь выхвалять его, величали его самым толковым, деловым и вместе с тем самым смелым мужиком деревни. Все домохозяева, повесившие было голову, снова исполнились надеждой и воспрянули духом – точно так же, как в то время, когда ждали возвращения Гаврилы. Деревня снова громко заговорила.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: