Станислав Городков - Вариант Новгород-1470

Вообще-то, подобных московских отрядов было несколько. Чтобы разгромить Новгород, московскому князю Ивану lll, требовалось устроить Новгороду настоящую блокаду, отрезать его от дальних территорий-пятин и окружить город с юга, запада и северо-востока — с северо-запада к новгородской территории примыкал враждебный Ливонский орден. Поэтому и отрядов, как у Холмского и Хромого, в московском войске было несколько. Отряд воеводы Василия Образца, организованный из пограничных с новгородскими пятинами жителей Устюга и Вятки, действовал в Заволочье. Он должен был перерезать все дороги, соединяющие Новгород с далекими северо-восточными пятинами, очень важными в экономическом плане и способными, при необходимости, поддержать Новгород военной помощью.

Еще один отряд, под командованием князя Оболенского-Стриги, героя прошлой, 1456 года, войны с Новгородом, готовился блокировать новгородскую землю с востока. За ним следовали сводные полки братьев Ивана lll, удельных князей Юрия и Бориса, они подстраховывали Оболенского-Стригу. И, наконец, главное войско под командованием самого великого князя, усиленное союзными татарами царевича Даньяра и должным присоединиться к нему под Торжком полком тверского князя, готовилось вступить в новгородскую землю с юга. Ну, и отряд князей Холмского и Пестрого-Стародубского… В той, старой, истории, именно этот отряд, Холмского и Пестрого-Стародубского, не дожидаясь подхода основных сил московского князя, можно сказать — в одиночку, и разгромил всю новгородскую армию. В сражении, случайно завязавшемся на реке Шелонь… Потому-то Дан и решил, опасаясь развития событий по уже известному ему сценарию, подстраховаться и, в первую очередь, направить удар собранных дружин чудинов на войско Холмского и Хромого.

Но в той старой, теперь уже вряд ли состоящейся, истории, задача отряда Холмского и Пестрого-Стародубского была, вместе с союзным Москве Псковом, перекрыть западную границу Новгорода. Как писали в учебниках, которые читал Дан, отряд Холмского и Пестрого-Стародубского из Москвы сразу двинулся к Пскову, на соединение с псковским ополчением. Вместе с которым он должен был блокировать Новгород с запада — что Псков, выступив на стороне Москвы, сам по себе уже делал — и, вместе с которым, он должен был перекрыть все дороги, ведущие из Новгорода в Великое Княжество Литовское. Дороги, по которым город мог получить от Великого Княжества, согласно договору с польским королем — он же Великий литвинский князь — военную помощь. Двигаясь к Пскову, 10-тысячный отряд князей Холмского и Пестрого-Стародубского — а по меркам 15 века Западной Европы, совсем и не отряд, а целая армия, и притом не маленькая — взял штурмом и сжег Старую Руссу, небольшой город к югу от Новгорода, своеобразный форпост Новгорода, уже пострадавший от Москвы в ходе прошлой, 1456 года, войны, а также разгромил в двух сражениях — одно у села Коростынь, второе под Старой Руссой — вышедший ему навстречу новгородский отряд. Потеряв в этих двух сражениях и при осаде Старой Руссы половину своих людей, князья отступили под городок Демон, что недалеко от, уже упоминавшейся, Старой Руссы. Здесь Холмский и Пестрый-Стародубский стали дожидаться двигающееся к ним псковское ополчение. Но, получив, в начале июля, приказ Ивана lIl идти навстречу псковичам, Холмский и «Хромой» направились к реке Шелонь. Здесь они, наконец, встретились с псковским ополчением, а заодно и с вышедшей из города армией Новгорода. И в завязавшемся бою, Холмский энд компания, наголову разгромили всю новгородскую армию… Однако, так было в той истории, без Дана. Сейчас ситуация изменилась.

В старом варианте истории, московский воевода Василий Образец, который для организации отряда из пограничных с Новгородом устюжан и вятских, в мае месяце с двумя боярами отбыл в Вятку, уже в июне, на Северной Двине, разбил двигавшуюся на Устюг 12-тысячную новгородскую рать. Разбил, имея при себе втрое меньше людей. Разбил по причине того, что новгородцы, возглавляемые князем Шуйским, были крайне небоеспособны.

Сейчас было начало июня. Воевода Василий Образец «сотоварищи» — двумя боярами, давно уже был в Вятке, куда, также, отбыл в мае, но, в отличие от прошлого варианта истории, Вятка, главный город и столица вятской земли, пока еще колебалась, хотя и склонялась к Москве. Дело в том, что Вятка, вятская земля, лишь формально являлись частью московского княжества, а, фактически, являлись независимой от него и часто выступали заодно с новгородцами. А, тут еще, Дан подговорил Ганзейский двор, имевший влиятельное «лобби» в совете «300 золотых поясов» — высшем органе управления Новгородом, жестко выступить против договора новгородской республики с католическим королем Польши, он же князем Литвы… Договора о помощи. В результате чего, данный договор, пока, так и не был заключен — из учебников будущего Дан знал, что этот договор никакой пользы городу не принес. Зато его, этот договор, активно использовал, под предлогом наказания предателей веры, московский митрополит Филипп — для антиновгородской пропаганды и политического давления на такие земли, как Вятка и Устюг…

Как и в том, прежнем, мире, Василий Образец вместе с боярами, несмотря на немного изменившиеся условия, все же организовал 4-тысячный отряд из буйных, всегда готовых подраться, и недовольных Господином Великим Новгородом устюжан и вятских. И навстречу воеводе, также, из Новгорода, выступил с судовой — пешей ратью князь Шуйский. Как и в том, прежнем, мире, следом за выехавшим на Вятку в конце мая с двумя боярами воеводой Василием Образцем из Москвы вышли, в начале июня, со своим 10-тысячным отрядом — армией князья Холмский и Пестрый-Стародубский… Но на этом и все. Сходство с прежним миром кончилось. В этом варианте истории, судовая рать Шуйского не являлась скопищем кое-как вооруженных, плохо управляемых, людей, а состояла из бывалых, привычных к бою на кораблях, с жесткой дисциплиной, абордажных бойцов, наполовину наемников. Вооружена она, тоже, была не ржавым железом со складов, как в той, старой, истории, а весьма добротным и современным — по меркам 15 века — оружием. И не рассчитывала закидать устюжан и вятских «шапками» и победить «одним криком». Да, и по численности она была меньше в два раза, чем в прежней истории. 6 тысяч против 12 в том, старом мире. Пусть Шуйский, как догадывался Дан, и не обладал особыми талантами полководца, однако, в целом, военачальник он был неплохой.

Псков же в этой, иной, истории, и в этом 1471 году, и вовсе не поддержал Москву в противостоянии с Новгородом. Открыто не поддержал — что, само по себе, уже было победой новой внешней политики Новгорода. Псков, как и Вятка с Устюгом колебался, но в Пскове эти колебания были, явно, не в пользу Москвы. Внутри города боролись две партии, промосковская, появившаяся в Пскове благодаря длительному игнорированию Новгородом интересов своего ближайшего соседа и опиравшаяся на людей, связанных с Москвой, и проновгородская, выступавшая за древние, «отчие» времена, когда Псков в тесном симбиозе с Новгородом воевал против ливонских «псов-рыцарей», ходил в походы в земли эстов и аукштайтов, грабил шведских купцов и брал штурмом их, свевов, столицу Сигтуну. Вожди проновгородской партии, не без оснований, указывали жителям Пскова, что все союзники Москвы быстро превращаются в ее подданных, однако… Однако подавляющего большинства проновгородская партия, все же, не имела. Московский князь Иван lll знал об этом неустойчивом внутреннем состоянии Пскова и надеялся с помощью отряда Холмского и Пестрого-Стародубского его изменить, то есть, и в этом варианте истории, склонить Псков к союзу с Москвой. Но! Но в этом мире Господин Великий Новгород не просто собирался, как в старину, как в предыдущей версии событий, вывести на поле боя народное ополчение, добавив к нему, лишь, дружину служилого князя — Михаила Олельковича — чего уже не было в той, прошлой, истории, в этом мире Новгород, в отличие от старого, готовился к войне с Москвой заранее и всерьез. И даже разработал — не без участия Дана — план военной кампании. «Партизанщина» в тверском княжестве, с приглашением «специалистов» из удаленных земель, являлась лишь первой частью его… Полностью посвящены в этот план были только четыре человека — боярыня Борецкая, ее сын — новгородский посадник Дмитрий, новгородский тысяцкий Василий Казимер и Дан. Хотя, по-настоящему, до конца, осознавал, что должно произойти, только один Дан. Действуя по этому плану, Дан обязан был, в ближайшее время, перехватить отряд князей Холмского и Пестрого-Стародубского и не допустить, таким образом, склонения Пскова на сторону Москвы. А, заодно, и не допустить, теоретически возможного, разгрома этим отрядом новгородской армии. Для этого Дан и собирался создать из «гуляющих», с благословления Новгорода, по тверской земле вольных дружин карельских и прочих вождей ударный кулак-кастет. Правда, кое-кого, Дан предполагал оставить и дальше «чудить» в княжестве, чтобы тверскому полку не пришло в голову отправиться на помощь Ивану lll и всегда было чем заняться.