Станислав Городков - Вариант Новгород-1470

— Это как — потратил на себя? — спросил воевода.

— А, так, — сказал Дан. — Нужно было, перед началом войны с Москвой, эти рубли, которые вы, в итоге, все равно, отдали Москве, не пожадничать и потратить на собственное войско, войско, способное воевать с московской ратью. Точнее, с татарскими конными лучниками, используемыми московитами. Но вы пожадничали и теперь Новгород имеет то, что имеет. Скоро московиты, как хищник — а Москва — это хищник — снова придут за добычей, ибо они видели слабость Новгорода. Но на этот раз они возьмут не только добычу, им нужен весь город, Господин Великий Новгород и, что-то мне подсказывает… — Видя удивленный взгляд Василия, Дан, специально для воеводы, уточнил: — Мои видения… — московский князь готов решить этот вопрос окончательно. А войско, о котором я говорю, воевода, это умеющие управляться с самострелами ратники. Стоимость вооружить одного воина с самострелом, воина неплохо вооруженного и которого не так просто убить… Вот, тут, я подсчитал — всего лишь 35 рублей. И, если поделить те, только те, — уточнил Дан, — рубли, что Новгород отдал Василию ll…

— Ты, как купец заправский считаешь, — не сказать, чтобы с особой приязнью, уронил тысяцкий…

… — то есть 11 с половиной тысяч рублей, — запнувшись всего на секунду, продолжил Дан, — на 35, то 3 сотни таких воинов Новгород мог спокойно позволить себе. И еще осталась бы тысяча на их обучение и прокорм. 3 сотни воинов на ту дань, — подчеркнул Дан, — что Новгород отдал московскому князю. А, ведь, выведи, тогда, под Старой Руссой, на поле эти 3 сотни… И битва, вероятно, закончилась бы иначе. И многие новгородцы остались бы в живых.

— Хорошо тебе считать задним числом, — буркнул воевода, — кто же знал, что так все будет.

— А что изменилось с тех пор? — опять с нарастающей яростью, но, все же, контролируя себя, спросил Дан. — Случилось чудо и у Новгорода появились собственные лучники, не уступающие татарам? Или польский король Святой Марией побожился, что придет к вам на помощь..? Так, не надейтесь, не придет. А, вот то, что московиты сейчас соберут гораздо более многочисленное войско, в том числе и на те гривны, что взяли с Новгорода, и потребуют дань еще больше… — Дан не заметил, когда снова возвысил голос. — Потребуют все! — Дан замолчал на минуту, перевел дыхание, и уже тихо закончил: — Это точно. И теперь уже 3 сотен воинов с самострелами будет мало. — Он посмотрел на воеводу и неожиданно сказал: — Необходимо проверить и срочно привести в порядок все имеющиеся на складах самострелы.

— Да, там их не так много, — ответил тысяцкий, — самострелы — оружие, требующее ухода, дорогое, к тому же весьма специфическое и потому мало используемое.

— А луки есть? — спросил Дан.

— Луков тоже нет, — к сожалению или не к сожалению Дана, сказал тысяцкий. И пояснил: — Не хранятся долго.

— Жаль, — произнес Дан, — очень жаль. Самострелов нужно, как можно больше. Минимум сотни 3–4, в противном случае исчезает массовость их применения… Это я к тому, — пояснил Дан воеводе, — что татар в этот раз будет гораздо больше, чем на прошлой войне. И 3 сотни арбалетчиков, без массовой поддержки со стороны ополчения, с ними не справятся. Можно, конечно, нанять и чужеземных стрелков, — словно подслушав мысли тысяцкого, сказал Дан, — это дешевле выйдет, чем своих вооружать и обучать. Но даже, если в Германии, Ливонии, Готии или Литве и окажется много желающих поступить к Новгороду на службу, в чем я сильно сомневаюсь, ибо, полагаю, что в этих, ближних к Новгороду землях — а из дальних и смысла нет набирать — хороший стрелок из самострела, да еще со своим оружием, товар штучный и уже, как правило, на службе, то полагаться лишь на чужеземных наемников, все равно, нельзя. Поскольку любой наемник хорош, если рядом есть свой ратник. Зависеть от чужеземных воинов в войне, поражение в которой грозит существованию самого Новгорода, нельзя. И тот, кто подобное предлагает — враг! А наемников можно и так набрать, — Дан замолчал, потом плотоядно улыбнулся и, внезапно, добавил: — За марки купцов ганзейского двора! Не все же им новгородцев обирать… — После чего, заметив удивление в глазах воеводы, пояснил: — Кажется, я знаю, как уговорить заморских гостей помочь Новгороду с расходами на войну. — Эта мысль, вынудить ганзейских купцов поделиться доходами с Новгородом, пришла в голову Дана спонтанно и, буквально, в последние минуты разговора с тысяцким. В университете Дан писал реферат по союзу городов Ганзы, прекрасно его помнил и более, чем на 100 % был уверен, что сумеет заставить прижимистых немецких торгашей оплатить часть военных расходов Новгорода. Заставит, основываясь на имеющихся у него — полученных еще в 21 веке, в ходе подготовки реферата — данных об экономической и политической деятельности, а также истории ганзейского союза. — Видит бог, — сказал Дан, — если вы мне… — под «вы» Дан имел в виду верхушку Новгорода — боярыню Марфу Борецкую, архиепископа новгородского Иону — тоже входившего в руководящий совет Новгорода, посадника Дмитрия и тысяцкого Василия… — чуть-чуть поможете, я вытрясу из этих немецких кошельков, как минимум тысячу рубликов. Я это сделаю! — Тысяцкий спокойно отнесся к «поминанию имя бога всуе» Даном, впрочем, как и большинство новгородцев, относившихся к церковным догмам без лишнего суеверия. Впрочем, среди новгородцев были и обратные примеры. И один из них, по имени Вавула, довольно часто крутился перед глазами Дана. Сейчас бы Вавула обязательно скривил физиономию и сказал бы, что-нибудь, до предела набожное и жутко банальное…

Тысяцкий, хоть, и промолчал по поводу пассажа Дана в сторону творца всего сущего, но, тем не менее, с ехидством поинтересовался, явно имея в виду участие ливонских городов в ганзейской торговле: — А, как же, с планами завоевать Юрьев и Кокнессе?

… Попав в Новгород, Дан, вначале очень удивлялся тому, что новгородцы поголовно, во всяком случае те, с кем сталкивался Дан, не умели обманывать. Хитрить могли, «наезжать», требовать, но нагло обманывать… И в делах, коль ударили по рукам, договор выполняли свято, даже если их «надули». И это в отличие от бывших современников Дана, от которых в любом деле приходилось ждать пакости…

— Во-первых, я ничего старостам Ганзейского двора обещать не собираюсь, — парировал вопрос воеводы Дан. — А, во-вторых — Юрьев или, как называют его немцы — Дерпт, хоть и участвует в ганзейской торговле, в Ганзу не входит, кстати, как и Кокнессе. Это ливонские города. А каким боком тут Ливония..? — Дан пожал плечами. — Помощь-то новгородцам окажет Ганза, а не ливонский орден.

— Однако, — крякнул тысяцкий, напомнив этим своим «однако» анекдоты про чукчей, во множестве ходившие в далеком будущем-прошлом Дана, — хитер ты, мастер Дан, хитер. На хромой кобыле не подъедешь.