Станислав Городков - Вариант Новгород-1470

Купец, в свою очередь, тоже не преминул осмотреть Дана — на предмет платежеспособности, а, заодно, и социальной принадлежности — и, видимо, также сделал определенные выводы.

— Захар, боярин, — ответил торговец, как и поволжский татарин, величая Дана боярином. И добавил: — Я карай из Сугдея, Сурожа по-вашему.

— Карай, карай, — Дан повертел на языке это слово, — название племени, наверное… Неужели караим? — пробилось, неожиданно, в сознании Дана. И он, тотчас, вспомнил, что этот странный народец, кажется, в это время, уже жил в Крыму… — А Сурож, Сугдея, — Дан слышал и об этом городе. В том самом 21 веке, откуда черт принес Дана в средневековый Новгород. Только в 21 веке данный город назывался Судак. И находился он на юго-востоке Крыма. Дан даже один раз был там, в Судаке. Приехал на экскурсию вместе с полным автобусом туристов — отдыхал «дикарем» в августе месяце под Алуштой — самый юг Крыма, в смысле, южный берег Крыма — ну, и поперся поглазеть на достопримечательности полуострова. Впрочем, все это было 6 веков наза… вперед. А в этом, 15 веке, Судак-Сурож, вроде как, являлся генуэзской колонией — точно Дан не помнил, ибо особо историей Крыма не увлекался, но экскурсовод тогда что-то говорила об итальянцах, вернее генуэзцах в средневековом Крыму. И, что до самого османского завоевания, весь южный берег Крыма принадлежал генуэзцам и немножечко, горный юго-запад, княжеству Феодоро, основанному еще германцами-готами в эпоху великого переселения народов и дожившему, аж, до 15 века.

— Захар, — сразу задал вопрос Дан, — торговаться будем?

Купец вопросительно посмотрел на Дана…

Карай Захар оказался хорошей находкой для Дана. Почти все, что необходимо было Дану — корень имбиря и куркумы, лавровый лист, ягоды барбариса, кору корицы, стручки красного перца, горошки черного, сухие цветки гвоздики и даже семена базилика — у торговца имелось. Кроме вышеперечисленного, у купца оставались еще какие-то специи — Дан по запаху почуял одну из них, ванилин — но Дан даже приблизительно не знал, как их использовать, допустим, тот же ванилин, в медицинских целях. Да, и стоило все немереных денег. Ведь, кроме специй, он еще купил и два бордово красных, выглядевших весьма свежо… — Дан еще подумал: — Интересно, как Захар сумел сохранить их, ведь на дворе не 21 век и нет ни поездов, ни самолетов, а добираться до Новгорода с «югов» — это не один день… — и очень дорогих больших граната. Так что Дан решил остановиться на том, с чем сам сталкивался в 21 веке и, хотя бы, представлял, как использовать. Много брать Дан не стал, и по деньгам напряжно, да, и у карая много и не было, за исключением сушенного барбариса и перца красного и черного. Но Дану еще подфартило в том, что Захар был не просто купец, а имел, так сказать, и вторую профессию — лекарь… Правда, давно не практикующий. И пусть он не был учеником великого Абу Али Хусейна ибн Абдаллаха ибн Сина, известного также как Авиценна и жившего тоже, примерно, в 15 веке, однако… Однако, карай, тем не менее, являлся наследником бесценного опыта изрядного количества византийских врачей, не одно поколение которых зарабатывало на свой кусок хлеба — и большую миску масла, оливкового или сливочного — на территории Крыма, и, в частности, в княжестве Феодоро. Судя по словам Захария, в этом княжестве, тесно связанном с Восточной Римской империей или Византией, он и провел всю свою юность…

Поговорив с караем и поинтересовавшись — когда Захар следующий раз будет в Новгороде или, если он тут обитает постоянно, когда ему привезут очередную партию пряностей, Дан выяснил, что купец планирует еще на месяц задержаться в Новгороде — примерно через неделю, из Сурожа через Москву должен прибыть его двоюродный брат Ицхак и подвезти пряности на продажу… Вообще-то, Захар, как понял из слов купца Дан, собирался, сразу по приезду родственника, двинуться с ним дальше, в пределы Литвы, но теперь, поскольку почти весь остававшийся товар у него забрал Дан, карай решил никуда не ехать и всю новую партию попробовать продать тоже в Новгороде. А уж потом отправиться домой и, если бог даст и все сложиться хорошо, снова прибыть в Новгород только в начале весны, пока дороги с низовых земель до Новгорода не раскисли от дождей… Прикинув возможные перспективы использования купца, Дан решил взять его «на заметку» — пожалуй, Захар пригодится ему и в качестве поставщика лекарственных, произрастающих сугубо на юге растений, если, конечно, все пойдет, как Дан задумал и медицинское направление будет иметь спрос, и в качестве врача тоже не помешает, поскольку сам Дан имел, лишь, весьма отдаленное представление о медицине, а, тем паче, о медицине 15 века… Впрочем, от мысли — немедленно привлечь карая, давно переключившегося с медицины на торговлю… — походу, лекарь из Захара был посредственный, иначе бы остался в медицине… — к излечению архиепископа, Дан, подумав, все же отказался.

Дан уже совсем собрался хлопнуть с караем по рукам, как бы, завершая сделку с ним, когда вспомнил о женьшене. Свойства этого растения издревле были известны китайцам и в 15 веке они, вроде даже, торговали им. Конечно, от Китая до Новгорода далековато, но чем черт не шутит? А настойка из женьшеня очень бы даже не помешала архиепископу Ионе…

— Боярин что-то забыл? — поинтересовался купец.

— Да-а, — протянул Дан, судорожно соображая у кого из торговцев в этом живописном и горластом — купцы и их слуги не стеснялись зазывать покупателей — торговом ряду может быть нужный ему корешок. И решил сказать об этой своей проблеме Захару. Как-никак, карай, все же, не первый день на Торжище и должен знать, чем богаты соседи.

— Нужен мне корень одного растения, — Дан не мог придумать, как объяснить купцу, что, именно, за растение ему надо. — Такое, знаешь… Это растение произрастает далеко на восходе, у моря, где живут желтолицые люди, похожие на татар, кочующих за Сурожем и вдоль Великой Итиль…

— Я понял, уважаемый, — перебил Дана торговец. — Да, простит меня, боярин, что я перебиваю его, но я знаю, о корне какого растения говорит он. Это цветок жизни, способный поднять на ноги даже умирающего. Его лечебные свойства, — продолжил цветисто дальше карай, — известны с давних времен. Но, — купец сделал паузу, — он очень дорогой, — и Захар замолчал, явно ожидая чего-то от Дана.

— А-а, — догадался Дан, — все ясно. Информация стоит денег. Совсем, как в 21 веке. — И уронил: — Захар… — А дальше, чуть было не ляпнул: — За мной не заржавеет, — но вовремя сообразил, что карай не поймет. И продолжил: — Ты мне скажи, кто продает на Торжище корень этого цветка, а я в долгу не останусь. — Дан полез в карман во внутренней части своего пояса, где лежали у него мелкие монеты — медные пулы… Одновременно, по-жлобски, подумав: — Не серебро же ему давать… — Однако, карай, догадавшись, что Дан полез за монетами, предостерегающе поднял руку, обтянутую дорогой, судя по всему — шелковой, материей своего совсем не византийского или турецкого кафтана.