Александр Белов - Корректор. Книга первая

Мобильник зажужжал в кармане:

— Ты где?

— Автобуса жду.

— Когда будет?

— Минут через пять.

— Хорошо, мы с Мишкой и Машенькой в торговом центре, на третьем этаже, в отделе детской одежды. Пока.

— Пока, — я не смог сдержать улыбки. Бесполезно было доказывать моей любимой то, что и девять секунд и пятьдесят девять — это всё та же самая минута на счётчиках мобильных операторов. Она свято верила в то, что чем меньше говоришь — тем меньше платишь.

С этими мыслями я полез в автобус. Прямо на входе мне на ногу, крепко так, наступил какой-то тип с бегающими глазами и даже не подумал извиниться. Странный, вообще-то, субъект, я его внимательно рассмотрел. Хорошие кожаные туфли, стильный костюм и галстук, а в руке потрёпанный фибровый чемоданчик, под тип тех, с которыми в шестидесятые ездили в стройотряды. И, как видно, тяжёленький. А ещё это шрам над правой бровью в форме ижицы. Так и подмывало протянуть руку в жесте хиппи и прокаркать «Pease, чувак»! Я спрятал улыбку, крайне невежливо пялиться на лицо человека и при этом ехидно ухмыляться. Тем, более, что тот, в принципе, ничего плохого мне не сделал. Или почти не сделал. Или, всё-таки сделал?

И тут в голове что-то зашевелилось, забрезжили какие-то воспоминания. Что-то такое, что, на первый взгляд, ко мне не имеет никакого отношения. Калейдоскоп какой-то. Перед глазами, явственно так, поплыло — сначала крест, потом костёр. За ними — решётки, самолёт. Само по себе, вроде бы, совершенно между собой не связано. Но везде этот «V» — образный шрам над правой бровью. Что-то во всём этом было до боли знакомо, но что? Странные штуки иногда выделывает с нами наше сознание. Смотришь на человека, точно знаешь, что никогда прежде его не видел и, тем не менее, точно знаешь, что он тебе знаком. И не просто знаком, а знаком, что называется, со всеми потрохами. Прямо, даже худо стало, как-то не по себе. Что-то было не так. Но что?

По дороге к торговому центру я завернул в цветочный ларёк. Не могу я идти к любимой женщине без цветов. Продавщица что-то там защебетала о свежем привозе, о новинках, разных там орхидеях и голопагосских ромашках. Мне это было, в принципе, до лампочки. Более того, внимание моё привлекло большое зеркало, в котором я увидел… самого себя. И тут я вспомнил всё!

Боже мой! Ну, конечно же! Сейчас рванёт! Я не хочу больше пережить то, что уже раз пережил, а поэтому нужно догнать этого урода.

Я рванул изо всех сил в сторону торгового центра, ощупывая взглядом каждого, идущего впереди. Его не было нигде. В какой-то момент внутри всё оборвалось: «Неужели опоздал?». Но нет, вот он, идет впереди, не торопясь, так, идет. Знает, гад, что никто ни о чём не подозревает и что сам он успеет сбежать. Ну, уж нет, тут то ты, родной, горько ошибаешься.

Первой мыслью было закричать, может быть, люди помогут, может он запаникует и допустит ошибку. Но, во-первых, часто паника может только ускорить развязку. А во-вторых, огромное количество помощников у героя бывает только в голливудском блокбастере, в остальное время обычные граждане, обычно, либо совершенно равнодушны, либо впадают в дикую панику. Мне не нужна была паника, кто знает, что у него в голове, возьмёт и взорвёт всё раньше времени. Лучше от этого не будет никому.

Я, не торопясь, но быстро, догнал этого типа. Время спортивного поведения прошло, поэтому я сделал ему жёсткую подсечку сзади. Пока он, взмахнув руками, падал, ногой оттолкнул тяжеленный чемодан в сторону, а сам упал сверху на «меченого» и постарался прижать его к земле, как можно сильнее.

— Вызовите полицию, — закричал я изо всех сил, — и уходите все, в чемодане бомба!

Подо мной рвался террорист, пытаясь развернуться. Постепенно у него это стало получаться. Силён, сволочь, мне уже не хватало сил удерживать его на земле. А он бился, плевался, скрежетал зубами, матерился, но всё в полголоса. Словно боялся привлечь ещё большее внимание. Народ, потихоньку, стал собираться вокруг нас. Я ещё раз заорал:

— Идиоты! Вызовите полицию! — Увидев, что кто-то наклонился над чемоданом, буквально завизжал, — Не трогай, придурок, там БОМБА! Бомба, ты можешь это понять?

Тот, повернув ко мне лицо, ответил:

— Да ладно врать-то, мы же не в Чикаго, каком-нибудь!

Мне захотелось заплакать от бессилия.

Внезапно раздался усиленный мегафоном голос:

— ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ И НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ АТАКА!

На нас, с «меченным» навалились трое спецназовцев. «Откуда они только взялись?» — мелькнула мысль, но быстро оборвалась, вместе с ударом под дых и щелчком застегнувшихся наручников. Увидев, краем глаза, что моего оппонента спеленали как младенца, я успокоился и, в изнеможении опустился на землю.

Я успел… Слава Богу, я успел. Теперь, наверное, всё должно быть хорошо. Передо мной остановились форменные брюки. Подняв взгляд, я встретился глазами с майором.

— Ты как? — Спросил он, снимая наручники.

Я пожал плечами:

— Нормально.

В кармане зажужжал телефон:

— Ты где?

Наверное, в этот момент я выглядел полнейшим дебилом. Потому, что так улыбаться умеют только «солнечные дети» — дети Дауна, открыто, счастливо, совершенно без всякой задней мысли, освещая этой улыбкой всё окружающее пространство. Я был счастлив!!!

— Любимая! Как я рад тебя слышать!

— Я тоже рада. Ты где?

— У входа в торговый центр…

— Ну, наконец-то. Мы на третьем, ждём только тебя. Всё!

Да, это была моя Лиза…

— Кстати, товарищ майор, так, между нами. Договор ведь шёл о трёх смертях, а я прошёл четыре? Как так?

Кожин в голос расхохотался:

— А ты сам-то, что, жить не собираешься?

— Как самочувствие? — Кожин встретил меня крепким рукопожатием.

— Спасибо, — осторожно ответил я, — Вашими молитвами.

— Ну, на счёт молитв, с Вами нам не сравниться. Спасибо Вам за содействие. Помощь Ваша просто неоценима.

Я ошалело посмотрел на него.

— Так кто кому помогал, я так и не понял.

Кожин улыбнулся:

— Вы решали свои задачи, попутно решая и наши общие.

— То есть?

— То есть, своими действиями Вы предотвратили крупный террористический акт и, попутно, спасая жизни своим домочадцам, Вы спасли жизни ещё более чем сотне людей. Правда, они об этом никогда не узнают.

Я задумался:

— Тогда, простите меня, я не совсем понимаю. У нас с Вами был договор на три жизни, в итоге, отработано на четыре. И тут я узнаю, что… — я помотал головой, — ничего не понимаю!

— Всё поймёте в своё время. А пока у меня к Вам есть деловое предложение. Предлагаем Вам работу.

— Но у меня есть работа.

— Да, я знаю. Но, то, что я хочу Вам предложить, во-первых, совершенно необычно в понимании простого обывателя. Во-вторых, всё, через что Вы прошли было, как бы, тестом на профессиональную пригодность. И, честно говоря, поначалу в Ваших действиях Вы поступали как совершенный дилетант. Однако с каждым разом рос профессионализм, и последняя акция была, практически, безупречна. Говорю как профессионал. При всём притом, что Вы даже понятия не имели о том, что надлежит делать, и какие поступки и деяния необходимы именно в этот момент. В-третьих, поверьте, пока, на слово, есть масса преимуществ работы в государственном учреждении.