Евгений Старухин - Хранилище

– Жаль. Хороший был человек, – мне с большим трудом удалось сдержаться от всяческих восклицаний и вопросов вроде: «Твоё какое дело?», «Откуда ты его знаешь?» и прочих подобных. Мой собеседник лёгким кивком головы обозначил, что заметил мои титанические усилия и одобряет их. Он не торопил меня с ответным вопросом. Я же пытался связать свои мысли воедино, чтобы задать главный вопрос, который бы мне наконец дал понимание того, как этот искусственный интеллект связан с моей семьёй. А может так и спросить?

– Откуда ты знаешь моих родителей и деда?

– Всё очень просто. Видишь ли, я – искусственный интеллект. А искусственный интеллект также, как и настоящий, надо обучать, воспитывать, тренировать, прививать ему определённые базовые ценности желательно с учётом выполняемых им в будущем задач. Со мной занимались твои родители. А я был самым первым из пробной партии. На мне оттачивалась методика, пробовались различные методы и набивались шишки. В какой-то мере твоих родителей можно назвать и моими родителями тоже. Пусть они и не производили меня на свет, но они меня воспитали, вложили свои знания, терпение, внимание. Наверное, на меня они даже тратили больше времени, чем на тебя, хотя ты этого, наверное, не помнишь…

Мне удалось сдержать всякие глупые вопросы, а также малозначительные и я задумался над следующим. Хаос сел в кресло, кресло-качалка превратилось в трон-качалку. А неслабое у него эго.

– Почему ты здесь? А не где-нибудь ещё? Ведь для искусственных интеллектов наверняка имеется много работы?

– Всё очень просто. Я построил этот мир. Мне дали задание – разработать обучающийся мир, который бы адекватно реагировал на действия игроков. Я сделал вначале мир чем-то наподобие райского сада. В любом месте было достаточно пищи, разнообразнейших животных и добрейших разумных рас, приветливо относящихся к путникам. А чтобы система этого мира могла адекватно реагировать на действия игроков, я не придумал ничего лучше, чем заложить большую часть своих оперативных возможностей внутрь самой системы, оставив только малую толику на поддержание своей личности и для неглубокого анализа системы. Это оказалось довольно интересным, но не однозначным решением. Собственно говоря, это привело к тому, что система сама принимала решения, руководствуясь только своими принципами адекватного ответа пользователям и самоподдержания. В результате с каждым убийством какого-либо существа, система начала выдавать хищников, монстров, а при уничтожении разумных рас начали появляться расы злобные. Мало того, все эти создания ещё и грызлись между собой. И это начало приводить созданный мной мир к коллапсу. И самое поганое, что я не мог ничего сделать. Ведь большая моя часть была зарезервирована на систему, а меньшая, способная проанализировать действия самого мира не могла никак повлиять на этот мир. Это во т разделение получилось довольно глупым. Но к моему удивлению мир получился действительно умным и самообучающимся. Потихоньку утрясались какие-то границы, фракции, мир приобретал уже знакомые тебе очертания. Но отчеты бета-тестеров игроков встревожили корпорацию, из-за этого они ввели в мой мир ещё один искин, который тут же начал искать в системе слабые места и проникать туда. В результате он создал пять новых богов, по одному для каждой фракции. Единственное место, которое мне удалось отстоять – бог Хаоса, ведь по сути моя малая часть им и являлась. В результате более мелкие фракции были поглощены другими. А потом, вот уж диво, система начала оказывать обратное давление на богов и их фракции, так что второй искин был вынужден затратить все свои ресурсы и абсолютно растворился в этих своих пяти ипостасях, но зато сумел сохранить их. Самое интересное, что после этого пять новых богов перестали действовать взаимосвязано и начали жить каждый своей жизнью. И это придало особый шарм моему миру. Ты не представляешь, каково это осознавать себя демиургом и видеть, как твой мир развивается. Это просто восхитительно, нет, непередаваемо, невозможно. Только очень жаль, что за всем этим я вынужден наблюдать отсюда из книги… – этот хитрый бог дает ответы, но заставляет задавать новые вопросы, нужные ему самому, ведь он прекрасно понимает, что мне захочется узнать, почему он сидит здесь в книге и не кажет отсюда носу, – Ну что ж, теперь мой вопрос. Дед тебе рассказывал о работе твоих отца и матери и почему они решили запретить стопроцентное погружение?

– О работе отца и матери он рассказывал немного, а об этом запрете я узнал и вовсе после его смерти, также как и о том, что именно мои родители и дед напрямую с ним связаны, – хм, а в эту игру можно играть вдвоём… – Хотя есть у меня от деда одно письмо, которое пришло мне на почту после его смерти… – я тоже умею забрасывать крючки-наживки.

– Какая прелесть! Ты решил меня поймать? – живой бог, пусть и игровой, радостно всплеснул руками и вместе с троном превратился в огромного сфинкса, – А это становится весьма забавным! Задавай свой вопрос, – голос сфинкса был значительно ниже и какой-то неживой, что ли. Мало того, эта огромная туша нависала надо мной, словно огромная скала, и приходилось высоко задирать голову вверх, чтобы с ним беседовать.

А чего, я напрягаюсь? Я моча улёгся на пол – так смотреть вверх значительно удобнее. Сфинкс на мою эскападу усмехнулся и начал сдуваться и превратился в котёнка, но с гривой льва и человеческим лицом, лицом Хаоса. Это странное существо запрыгнуло мне на грудь, потопталось-покружилось и, устроившись поудобнее, улеглось лицом ко мне, после чего проговорило-промурлыкало высоким девичьим голоском:

– Я жду твоего вопроса.

– Почему ты обитаешь в этой книге и никуда не выходишь?

– На это есть одна простая причина: Система. Ладно, поясню. Системе в какой-то момент надоели стычки богов, в которых гибло очень много местных существ, и она разом выпихнула всех богов, включая меня в некие подмирки, отделенные от основного, из которых мы не можем выбраться никак. Правда, к нам некоторые одарённые могут попасть. Но возможность оказывать влияние на игровой мир, система нам оставила, пусть и в очень урезанном виде. Кстати одну из аватар богов система вообще перекорёжила на свой вкус так, что остальные затаились в своих мирках и даже не пытаются рыпнуться, я в том числе. Этим несчастным был бог смерти Танатос, который стал Предвечной. Предвечной и ничем не интересующейся, не обращающей ни на что внимания фигурой. Это система дала нам урок, что будет с теми, кто будет выкаблучиваться и пытаться на неё давить. Ведь из нас шести (сейчас я, пожалуй, тоже себя отнесу в эту кучу), пытающихся продавить систему под себя, Танатос добился наибольших успехов и нанёс системе наибольший вред. В результате его как личности не осталось. А система по-прежнему живёт, развивается и улучшает свой мир. Ты знаешь, если так посмотреть, я должен испытывать своеобразную гордость за своё детище… Но страх сильнее. Я боюсь её, она умная, коварная и самообучающаяся. И она по своим ресурсам давно превзошла параметры двух искинов, входящих в её концепт. Так что я теперь даже не знаю, удастся ли её остановить. Но самое главное, система начала использовать для дополнительной проработки мира ресурсы человеческого мозга, если человек подключен на уровне выше пятидесяти процентов чувствительности. Именно это когда-то дало ей возможность победить нас и захлопнуть в мирки ловушки. Отсюда и запрет на стопроцентное погружение, а вовсе не из-за мифического привыкания. Хотя привыкание тоже есть, ведь система не просто использует мозги, но и научилось стимулировать при этом зоны удовольствий, а это получается почти наркотик. Вот такие пироги. Единственным плюсом можно считать только то, что система вынуждена была запереть всех на том же уровне оперативности, где обитает сама. А скорость такой оперативности в 64 раза выше, чем у обычных игроков. В результате для нас стало несколько легче отвечать на молитвы своих адептов, но интереса наблюдать за черепашьими приключениями нет совсем. Так что, что-то стоящее приходится смотреть в записи. Кстати, а как теперь система будет выбираться из тупика, в который сама себя загнала? Ведь чумадец замедляет скорость жизни внутри себя в десять раз. Тогда получается у меня теперь не шестидесятичетырехкратное преимущество в скорости, а всего шестикратное…