Юрий Никитин - Порвали парус

- И как там с заболевшими?

Она поняла вопрос правильно, ответила моментально:

- Установлено наблюдение за десятком, что подхватили это новое, очевидно, вирусное. В основном, там служащие из правительства. Пока ничего не предпринимают. Непонятно, что делать.

Я покачал головой.

- Если даже членов правительства не кормят искусственно, то да, это пипец. Одно дело пара человек в клинике с белым персоналом – это одно, чисто научный интерес, а сколько в джунглях легло вздремнуть под кустиком?..

- Там зверье расплодилось, - сказал Гаврош кровожадно. – А сейчас их станет еще больше…

- Интересная эпидемия, - сказал я равнодушно. – Ивар, информируй меня насчет этого вируса… Еще не выявили?

Он покачал головой.

- Пока нет. Да и кому там выявлять? В ЮАР науки не осталось, как и медицины. Только шаманы и знахари.

- И то верно, - согласился я. – Ладно, занимайся геномом червяка…

Он сказал обидчиво:

- Какого червяка? Шеф, вы же повысили меня до мыши!

- Ладно, - сказал я рассеянно, - занимайся геномом мыши. А с этим вирусом пока оставь. Скорее всего, что-то вроде новой разновидности мухи це-це. Из Африки постоянно прет какая-то чума.

- Да, - согласился Ивар. – Человек тоже появился в Африке.

Оксана, изо всех сил демонстрируя свои знания и умения программиста, все больше смелеет и сама по себе, начинает кокетничать с ребятами.

Даже мне пару раз улыбнулась и эффектно с таким артистизмом выпятила и без того пышно-объемную грудь, что в самом деле руки зачесались от желания ощутить в ладонях эту горячую тяжесть.

Кафе и столовая на этаже ниже, рукой подать, но Оксана, как единственная женщина в группе, не смогла задавить в себе пещерный материнcкий инстинкт и несколько раз в день приносит горячие булочки и пирожные, а кофейный аппарат Jura с приятным треском размалывает блестящие коричневые зерна и готовит кофе почти беспрерывно.

От того стола пахнет особенно вкусно и бодряще, а когда там появляется еще и Оксана с горячими булочками, мощным румянцем на обе щеки и большими сиськами, это вообще радость для мужского коллектива.

Я прислушался, Ивар с чашкой в руке и бутербродом в другой, говорит напористо и с апломбом:

- Так продолжаться просто не может, голову даю на отвез!.. Перед сингулярностью обязательно пройдут опустошительные войны, катастрофы, эпидемии или что-то подобное.

Оксана в испуге округлила перед ним глаза, и как-то сумела сделать грудь еще крупнее.

- Почему?

Он ответил с жаром:

- Ну не могут в сингулярность войти все восемь миллиардов, не могут!..

- А сколько войдет?

Ивар кивнул в мою сторону.

- Вон шеф знает с точностью до полчеловека.

Они повернулись ко мне, я отъехал на кресле с колесиками от центрального стола, смотрят очень серьезно, пусть и с чашками кофе в руках.

- Я, как Менделеев, - ответил я, - что знал о мире больше простого крестьянина, но и он не мог предвидеть компьютеров или интернета. О сингулярности никто ничего не знает. Но я согласен с Иваром, в сингулярность не только миллиард, даже миллион не войдет. Слишком узкое игольное ушко. Сингулярность – это для десятка, пусть сотни или даже тысячи умных и креативных.

- Жутковато, - сказала Оксана серьезно. - Очень хочу, чтобы вы ошиблись, хоть вы наш почти что бог.

- А как я хочу, - признался я.

- Почему?

- А я разве не такой же питекантроп? – спросил я. – Хоть и жажду резких и быстрых изменений, но все же стремительно надвигающаяся сингулярность пугает, если совсем уж честно. Но и остановиться не можем! Человечество, как единый организм должно развиваться. Оно и развивается помимо нашей воли, это императив самой вселенной! Это она развивается, а мы думаем, что все зависит от нас.

Она смолчала, слишком сложно, Ивар пробормотал задумчиво:

- Значит, мы сперва становимся неандертальцами для новых кроманьонцев, а затем вообще стадом двуногих, некой отвратительной плесенью на этом глиняном шарике, именуемой планетой Земля?

Я ответил почти тем же невеселым голосом:

- И человечество, конечно же, абсолютно ничего не потеряет, если оставит себе золотую тысячу, а остальных вайпнет.

Он зябко передернул плечами.

- Жутко.

- Еще как, - признался я. – Но человечество – это не обязательно все восемь миллиардов. Когда-то Адам и Ева были всем человечеством!

Данко бросил взгляд на Оксану.

- У нас вообще-то уже есть своя Ева.

Гаврош круто развернулся от дисплея на столе, глаза вытаращенные, воскликну то ли радостно, то ли потрясенно:

- Шеф!.. Те, кто подхватил тот вирус первым, склеили ласты. Или это у нас ласты, а у чернокожих копыта?.. В общем, хвосты тоже откинули.

Ивар, прислушиваясь, сказал рассудительно:

- Может быть, это и не связано с вирусом? Организм ослабел, а какие-то посторонние болячки прикончили.

- Все равно вирус виноват, - сказал я.

- Это еще не все, - заявил Гаврош с апломбом.

- Ну-ну?

- Первые заболевшие обнаружены в Намибии, Ботсване и даже в Алжире. Правда, это тоже Африка, но от ЮАР до Алжира столько же, как от Камчатки до Петербурга. Кто не знает, даю справку: на территории Африки вся Россия поместится дважды!

- Это что же, - сказал Данко, - авиарейсами занесли?

- Похоже, - согласился Гаврош. – Если бы еще и в Европу…

Он сказал так мечтательно, что Данко сразу вздыбился.

- Одурел? Зачем это нам?

- В Европе тот вирус сразу расколют, - сообщил Гаврош деловито. – И увидят, что это за штука и как с нею бороться.

Данко сказал с неудовольствием:

- Это да, но все-таки не люблю, когда опасность так близко. Пусть бушует в Африке! А мы будем посылать туда гуманитарную помощь. И делать себяшки на фоне бабуинов.

Я сказал строго:

- Хоть мы и отдел глобальных рисков, но следите и за этой странной болезнью. Возможно, это вирус искусственного происхождения…

Ивар сказал мягко:

- Шеф, после того случая в Тунисе вы уже куста боитесь. Не все вирусы одинаковы полезны.

- Все равно следите, - велел я. – Все непонятное должно настораживать сразу. Многое естественное теперь может оказываться сотворенным человеком.

Он отрапортовал бодро:

- Как велите, шеф!.. Вам виднее, шеф. Ничего не упустим, шеф!

Анжела за последнюю неделю ночевала у меня дважды, я не ломал голову насчет ее целей, в секретных службах много чего запутано где нарочито, а где запутывается само, все личное сейчас неважно, когда над миром то одна, то другая катастрофа, и сегодня рано утром высадил ее у главного офиса ГРУ, где пока не был ни разу, а сам погнал авто к зданию быстрого реагирования.

Мещерский уже в кабинете работает с бумагами, и когда я вошел к нему, он поднял от стола голову с уже затуманенными чтением бумагами.

- А, Владимир Алексеевич!.. Вы ранняя пташка… Доброе утро!