Юрий Никитин - Порвали парус

Второе: вирус распространяется с воздушными потоками, как-то остановить его проникновение даже за океан и на дальние острова пока не представляется возможным.

Третье: никакая сыворотка не поможет, вирус поражает и выводит из строя ген, исправить можно только сложнейшей операцией на ДНК, но к таким операциям готовятся месяцами, а речь не о том, чтобы спасти одного человека, а чтобы не дать истребить миллиард чернокожих на планете.

Резко взлетели цены на бомбоубежища и противоатомные бункеры. В Штатах добропорядочные граждане отдавали бункеры, выстроенные для себя на случай войны, негритянским семьям, если те, конечно, могли заплатить за ним пятикратную цену, все равно им деньги, счета и машины не понадобятся, если что пойдет не так…

Несколько сотен строительных фирм, мгновенно перестроившись, начали спешно копать бункеры на большие семьи. Вирус доберется до Штатов не раньше, чем через пару месяцев, а за это время можно всю Америку изрыть такими убежищами с запасами воды и еды на несколько лет.

Известная певица Зандиара выступила с песней «Я живу с вирусом», что мгновенно стала хитом и взлетела на вершину топа, а киностудия Асилум объявила о начале съемок фильма «Батмен против вируса», пообещав выпустить тизер уже в конце недели, а благотворительная организация Зеленый Мир выступила с инициативой сбора средств на спасение пингвинов, хотя какая связь между неграми и пингвинами пообещала объяснить позже.

Фирма КриоРус выступила с заявлением, что готова крионировать лиц негритянского происхождения по себестоимости, не извлекая никакой прибыли, для этого им нужно всего лишь прибыть к месту заморозки лично.

Илон Маск предложил срочно запустить недостроенную ракету на Марс, в экипаж набрать только чернокожих. Ракета будет управляться с земли, так что катастрофы может и не быть, это единственный шанс избежать гибели, так как вирус передвигается только в атмосфере и за ее пределы выйти не сможет.

Мещерский поставил слипер на экран, едва я переступил порог его кабинета, я деликатно промолчал, хотя какие от меня тайны, а он сказал со вздохом:

- Я прочел рекомендованные вами книги… для простых людей. Где все объясняется на пальцах. Особенно хороша библия Алексея Турчина с перечнем всех катастроф, которые могут ожидать человечество на пути к сингулярности.

- Поздравляю, - сказал я.

Он наклонил голову, принимая поздравления.

- Но там не указана самая неприятная… или я просто не заметил?

- Слушаю?

- Конфликт, - произнес он таким серьезным голосом, что у меня пробежали мурашки по спине, - между богатыми и бедными.

Я пробормотал:

- Но и сейчас есть не просто богатые, а супербогатые… но бедные к этому относятся спокойно.

Он покачал головой.

- У бедных остается шанс стать богатыми. Для поддержания этой иллюзии… даже надежды!.. проводятся две-три ежегодных лотереи с призом в сотни миллионов долларов. Во-вторых, бедных с богатыми равняет мысль, что все умрут, богатые и бедные. И присутствует злорадство, что никакие миллиарды не спасут от могилки. Правда, богатые могут прожить на несколько лет дольше бедных благодаря медицине и лекарствам, но каждый понимает, что нет особой разницы между смертью в семьдесят лет или в девяносто. Все равно смерть есть смерть, и все миллиарды не помогут.

Я вздохнул, тема мне знакома хорошо, уже обсуждали не раз в узком кругу высоколобых, пробормотал:

- Да, ставки повышаются…

- Вот-вот, - подтвердил он. – Сейчас уже можно почти точно сказать, кто получит бессмертие, а кто умрет. По крайней мере первый десяток лет получать бессмертие будет крайне трудно, долго и дорого. Очень дорого! Таблетки от смерти никогда не будет. По крайней мере, в обозримом будущем. Первые бессмертные выйдут не из больниц, пусть даже самых-самых, а из научно-исследовательских центров, где над ним будут месяцами работать по сто лучших из лучших докторов наук, знатоков своего дела, перепрограммируя каждую клетку тела.

Он умолк, взгляд оставался непроницаемым. Я промолчал, он прав. Сейчас социальная разница и малозаметна, и ее принимают, потому что есть шанс у каждого, но у мертвого шансов не будет.

- Я всегда страстно ждал будущее, - признался я, - но сейчас и мне как-то не совсем. Но жду с нетерпением и надеждой… это же победа человечества над хаосом! А дальше придет настоящее бессмертие человечества, которое не уничтожит даже случайно залетевший в нашу систему астероид.

Он кивнул.

- Да, и пусть даже Солнце превратится в сверхновую или просто погаснет, человечество уцелеет с легкостью. Но беда в другом?

Я кивнул.

- Да. Будет ли мне место в этом человечестве?

Он проговорил медленно:

- А будет ли это человечество… человечеством? Нет-нет, я не о той глупости, всю сингуляры должны сохранить все так называемое человеческое, вплоть до лени, хамства и боярских усадеб. Догадываетесь?

- Боюсь, - ответил я, - что да.

- Ну-ну, - подбодрил он, - скажите, Владимир Алексеевич.

Я заговорил, чувствуя как язык становится таким тяжелым, словно из чугуна:

- Те, кто станет первыми сингулярами, ускорятся в развитии так, что уже через неделю, а то и через часы будут смотреть на остальных людей, как мы… на дождевых червяков, что ли?

Он кивнул.

- Да. И беда в том, что таких будет очень немного. Все человечество им будет просто без надобности.

Я не сводил с него взгляда.

- Вы хотите сказать, что настоящую опасность нужно ждать не от Искусственного Интеллекта…

- От человека, - договорил он. – Который перестанет быть человеком в нашем понимании.

Я уронил голову, мысли совсем суматошные, носятся и сшибают одна другую с ног.

- Любой человек, - сказал я, - получив долгожданную возможность программировать себя, в первую очередь восхочет сделать себя умнее, красивее, дальновиднее… уберет все то, что мешает нам… сколько лет я потерял на женщин! А сколько сил, нервов… Все это убрать, убрать, убрать… Если убрать недостатки, потом убрать слабости…

Я умолк, он тоже молчал, думал, наконец поднялся к кофейному агрегату, махнул ладонью, слышно как с хрустом затрещали размалываемые зерна, манипулятор поставил чашку в углубление, а из краника полилась черная струя ароматного кофе.

- Будете?

- Да, - сказал я. – Мне покрепче. Да, вы правы, человек опаснее. Человек опасен, даже когда человек!.. А если станет нечеловеком, мне просто страшно, каким себя сделает.

Он сказал хмуро:

- Или все под контроль Высокой Комиссии? И без ее разрешения ни шагу в сторону.

- То-есть, все под Всемирный Контроль? Аркадий Валентинович, мир к этому не просто идет, а мчится. Да,

- Отвратительно, - сказал он с чувством, - что это неизбежно. Ужасные вещи могут творить даже самые прекрасные честные люди, если одни красные, другие белые, третье зеленые, а есть еще анархисты, антиглобалисты, почвенники… имя им легион, и все хотят перекроить мир по-своему!