Валентин Бережков - Страницы дипломатической истории

Существо ялтинских решений в том, что они учитывали интересы всех сторон. Встреча в Крыму вполне могла служить примером равноправных отношений на международной арене. По существу, она означала признание принципа мирного сосуществования государств с различными общественными системами.

Подводя итоги Крымской конференции, Гарри Гопкинс говорил: «Мы действительно верили в глубине души, что это была заря нового дня, о котором все мы молились и говорили на протяжении многих лет. Мы были абсолютно убеждены, что выиграли первую великую победу за дело мира — и, говоря „мы“, имею в виду всех нас, все цивилизованное человечество. Русские доказали, что они могут быть разумными и дальновидными, и у президента, как и у всех нас, не было никакого сомнения, что мы можем жить с ними и сотрудничать в мире до самого далекого будущего, которое только мог вообразить любой из нас».

Решения Крымской конференции способствовали укреплению антифашистской коалиции на заключительном этапе войны и достижению победы над гитлеровской Германией. Борьба за всестороннее и полное осуществление этих решений стала одной из главных задач советской внешней политики не только в конце войны, но и в послевоенные годы.

В период работы Крымской конференции Советские Вооруженные Силы продолжали активные наступательные действия на всем советско-германском фронте. В феврале — марте 1945 года главные усилия Красной Армии были сосредоточены на форсировании завершающего удара на берлинском направлении. С этой целью советские войска осуществляли наступательные операции против фланговых группировок противника на территории Восточной Померании, Нижней и Верхней Силезии, Восточной Пруссии и вели упорные бои за расширение занятых плацдармов на левом берегу Одера в районах Кюстрина и Франкфурта.

На ходе переговоров в Ялте не мог не сказываться огромный рост международного авторитета Советского Союза. Выдающиеся победы Советских Вооруженных Сил обеспечили принятие таких решений, которые соответствовали интересам свободолюбивых народов. Весьма показательно в этом отношении признание английского консервативного журнала «Экономист». 3 февраля 1945 г. журнал писал, что «наиболее существенные вопросы решаются не в посольствах, а на полях сражений в Померании и Бранденбурге».

В целом работа Ялтинской конференции проходила в конструктивном духе, в атмосфере взаимопонимания и сотрудничества. Участники конференции могли с полным основанием констатировать: «…Совещание в Крыму вновь подтвердило нашу общую решимость сохранить и усилить в предстоящий мирный период то единство целей и действий, которое сделало в современной войне победу возможной и несомненной для Объединенных Наций. Мы верим, что это является священным обязательством наших Правительств перед своими народами, а также перед народами мира… Победа в этой войне и образование предполагаемой международной организации представляет самую большую возможность во всей истории человечества для создания в ближайшие годы важнейших условий такого мира».

Но именно эти цели, провозглашенные в Ялте руководителями трех держав антигитлеровской коалиции, не устраивали тех, кто готовился развязать «холодную войну». Потому-то они и обрушились на решения ялтинской встречи.

В 70-е годы, в условиях разрядки многие буржуазные историки, в том числе и в Соединенных Штатах, начинают более трезво подходить к оценке Ялтинской конференции, критически относиться к огульному охаиванию ее итогов. На Западе появилась так называемая «ялтинская школа» международников. В отличие от представителей так называемой «рижской школы» (между двумя мировыми войнами в Риге находился основной центр по подготовке американских советологов, воспитывавшихся в резко антисоветском духе) сторонники «ялтинской школы» выступают в пользу нормализации отношений между США и СССР, справедливо отмечают, что решения, принятые в Ялте, давали альтернативу «холодной войне».

Действительно, если бы послевоенное развитие шло в духе этих решений, ситуация в мире могла бы сложиться по-иному. В связи с этим теперь нередко задают вопрос: если сотрудничества, о котором заявляли участники ялтинской встречи, не получилось, то можно ли рассчитывать, что на современном этапе разрядка на международной арене может принять необратимый характер?

Разумеется, прогнозировать развитие международной обстановки — дело нелегкое. Но есть основополагающие факторы, правильное понимание которых дает возможность заглянуть в будущее. Научный марксистско-ленинский анализ этих факторов позволил XXIV съезду КПСС в новых исторических условиях выработать Программу мира, поддержанную всеми миролюбивыми силами. Программа мира, развитая XXV и XXVI съездами КПСС, дает основание с оптимизмом смотреть в будущее.

Вскоре после возвращения советской делегации из Ялты в Москву в Ставке Верховного Главнокомандующего рассматривались предложения генштаба о проведении берлинской операции. Сталин утвердил их и приказал дать фронтам необходимые указания о всесторонней подготовке этой решающей операции. Советские Вооруженные Силы стали готовиться к последней схватке с гитлеровской Германией. При этом наше командование строго придерживалось согласованного с союзниками требования о безоговорочной капитуляции Германии.

Решениями Ялтинской конференции советская зона оккупации Германии была определена значительно западнее Берлина. Красная Армия уже находилась на Одере, примерно в 70 км от столицы рейха, и была готова начать берлинскую операцию. Но и в этот момент Черчилль все еще продолжал носиться с мыслью о том, чтобы первыми Берлин заняли англо-американские войска. Не исключало такой возможности и верховное командование западных союзников. Информируя 7 апреля 1945 г. объединенный штаб относительно завершающих операций на Западном фронте, генерал Эйзенхауэр отметил: «Если после взятия Лейпцига окажется, что можно без больших потерь продвигаться на Берлин, я хочу это сделать… Я первый из тех, кто считает, что война ведется в интересах достижения политических целей, и если объединенный штаб решит, что усилия союзников по захвату Берлина перевешивают на этом театре чисто военные соображения, я с радостью исправлю свои планы и свое мышление так, чтобы осуществить такую операцию».

К тому же и гитлеровцы были готовы прекратить сопротивление на западе и открыть американским и английским войскам дорогу на Берлин, чтобы не допустить его взятия Красной Армией. Не случайно в середине апреля американский радиообозреватель Дж. Гровер констатировал: «Западный фронт фактически уже не существует». И действительно, форсирование Рейна войсками союзников проходило в облегченных условиях, по существу, без сопротивления немцев. Не дожидаясь ликвидации рурской группировки германских войск, главное командование западных союзников поспешно бросило основные силы на берлинское направление с целью выхода на Эльбу.