Мэри Нэфф - Личные мемуары Е. П. Блаватской

Но вы должны знать и помнить одно: мы только следуем природе и стараемся копировать ее деятельность ». [16, с.22]

«Когда Учитель велит чела «осадить» записку или письмо Его почерком, потому что кто-то горячо просит об этом и просьба его созвучна Учителю по оккультным законам, и если «адресат» — человек ответственный и уважаемый Учителем, то он получает по заслугам, — говорит Е.П.Б., — Тогда Учитель, который не имеет возможности сам спуститься до нашего уровня, дает соответствующий приказ своему чела и тот следует приказу, проявляя все свое умение. Если при этом произойдет отклонение от правильного пути, — это вина чела и того, кто побеспокоил Учителя своими мелкими житейскими делами. Но всегда, когда просьба о вмешательстве Учителя горяча и достаточна чиста (хотя в Его понимании может быть и глупа), Учитель говорит челе: «Успокой его таким и таким образом». [23, февраль, 1908]

Учитель К.Х. говорил: «Когда мы переписываемся с внешним миром, мы доверяем чела передать наше письмо или какую-нибудь весть. Часто наши письма — за исключением редких случаев, когда речь идет о чем-то очень серьезном или тайном — бывают написанными нашими чела нашим почерком. В последние годы некоторые мои адресованные вам письма были осаждены, и когда это осаждение по какой-либо причине прерывалось, то тогда мне только надо было привести в порядок свои мысли, принять соответствующее положение и думать, а моему верному чела оставалось лишь собрать мои мысли и стараться как можно реже ошибаться». [16, с.296]

Было ли это «копирование» мыслей Учителя тем, чему училась Блаватская в Мингрелии? Ее сестра говорила: «…казалось, она находится в состоянии комы», хотя Блаватская сама утверждала, что это «не кома, а состояние глубочайшего сосредоточения, когда малейшее рассеяние приводит к ошибкам» [20, с.115]

Учитель К.Х. так описывает этот процесс: «Проведенные недавно в Обществе экспериментальные исследования помогут вам понять процесс этого ментального телеграфа. В этих опытах геометрическая или какая иная фигура создается в активном мозгу и постепенно, как бы серией репродукций, внедряется и запечатлевается в воспринимающем пассивном мозгу. Нужны два фактора, чтобы в ментале воспринимающего появилась эта телеграмма — сильная концентрация мысли ее автора и полная пассивность ума принимающего сообщение. Если один из этих факторов отсутствует, то результат, соответственно, получается неудовлетворительным. Читающий послание не видит отиска в мозгу телеграфирующего, он как бы рождается в его собственном мозгу. Если мысли его блуждают вокруг, ток прерывается, единение нарушается и передача не получается». [16, с. 422, 423]

Блаватская так комментирует осаждения, сделанные челами (особенно теми, которые не знали английского языка): «Как много раз я (не Махатмой) была пристыжена, напугана, когда мне показывали письма, написанные Его почерком (это способ, который был принят в Т. О. и которым пользовались челы, но никогда это не делалось без Его специального разрешения или приказа ) — с грамматическими ошибками, и в которых Его мысли были выражены на таком плохом языке, что содержание их совершенно искажалось…

Очень редко Махатма К. Х. диктовал свои мысли слово за словом. Обычно Он говорил: пиши так и так, — и чела писал, часто не зная ни слова по-английски. Так и мне теперь приходится писать по-еврейски, гречески или на латыни и других языках (это было в 1886 году, когда она писала «Тайную Доктрину»). Два или три раза челы, не знающие английского языка, осаждали письма в моем присутствии и тогда мысли и выражения они брали из моей головы». [10, с. IХ, Х, ХI]

Выше было много сказано о том, как происходит осаждение челами мыслей Учителей, но им приходилось также учиться и тому, как посылать сообщения Учителям. Об этом Блаватская говорила:

«Письма «посылались» двумя-тремя способами:

1. Я кладу запечатанный конверт на свою голову, затем предупреждаю Учителя, чтобы Он был готов принять сообщение, и позволяю исходящему от Него току принять содержание письма, отраженное в моем мозгу. Так происходит, когда письмо написано на языке, который я знаю, но все происходит иначе, если письмо на неизвестном мне языке;

2. Я вскрываю письмо, читаю написанное, не понимая слов, призываю внимание Учителя и тогда письмо преображается на его собственном языке. После этого, чтобы быть уверенной, что не произошло ошибки, я сжигаю письмо на огне, добытом с помощью имеющегося у меня камня (спички и обыкновенный огонь не годятся), получается зола, частицы которой мельче атомов, а затем происходит рематериализация , как бы далеко это не происходило от места, где находится Учитель». [23, декабрь, 1907]

Эти уроки, полученные Блаватской в Ашраме Учителя в Тибете, отразились на ее эзотерическом состоянии, подготовили ее к предстоящей работе во внешнем мире. Это была оккультная тренировка, разнообразная подготовка тела для того, чтобы она смогла быть хорошим проводником для Учителя и оповещать людей внешнего мира о существовании другого мира. Ее деятельность в России в период с 1859 по 1863 год подтверждает это.

Когда началась эта оккультная тренировка говорит один фрагмент из книги Синнета «Эпизоды из жизни Блаватской». Он пишет: «Чтобы сделать это понятным, приведу ее собственное объяснение. Она никогда не скрывала, что уже с детства, примерно до 25 лет, была очень сильным «медиумом». После этого периода, благодаря регулярным психическим и физическим упражнениям, она потеряла эту пугающую всех способность, и все медиумические проявления вне ее воли и контроля были подавлены». [20, с.84]

Итак, следовательно, ее упражнения под руководством Учителя начались, когда ей исполнилось 25 лет. Это время, когда она во второй раз была в Индии в 1855—1857 гг. Когда в 1864 году ее путь приводит ее к жилищу Учителя, эти упражнения внутреннего порядка активизируются и ускоряются. Об этой стадии мы сможем узнать лишь тогда, когда сами подойдем к этому в своем внутреннем опыте.

В биографии, составленной А. Безант, отмечена ее кратковременная поездка в Италию в 1867 году. Поездка эта была полна приключений. Прежде всего, она отправилась с больным ребенком, которого взяла в Болонье, в надежде спасти ему жизнь. Ей не удалось довезти его живым к гувернантке, выбранной для него Бароном, и его похоронили в небольшом городке на юге России. «Не сообщая об этом родным, я вернулась в Италию с тем же паспортом», — писала она.

«Затем следуют Венеция, Флоренция, Ментана. Что я делала там, об этом всю правду знают лишь Гарибальди (сыновья) и еще Синнет, — и некоторые мои родные, но сестра не знает». [14, с.144] «Я была в Ментане в 1867 году в октябре, во время битвы. Уехала я из Италии в том же году, в ноябре. Была ли я туда послана или попала туда случайно, это вопрос, который относится лишь к моей частной жизни». [8, т. XIX, с.292]