Галина Субботина - Марсель Пруст

Именно тема потери станет основной в новой переработке этого эпизода из жизни Пруста в «Стороне Германтов». Мать повествователя будет в новом варианте трансформирована в бабушку. Главный герой говорит с ней по телефону. Когда связь неожиданно прерывается, повествователь ощущает волнение, отчасти похожее на то, которое, как он объясняет, охватит его в день, когда ему захочется переговорить с ушедшими от него навсегда и сказать им то, что он не успел выразить при жизни. Пруст, конечно, не ошибся в оценке записанного им текста, данной им в письме матери: не только в «Жане Сантее», но и в романе «В поисках утраченного времени», полном самых глубоких переживаний, сцена разговора по телефону остается одной из самых трогательных.

Чувство потери, которое ощущал Пруст, находясь в Фонтенбло, было снова пережито им, но уже по гораздо более серьезному поводу летом 1898 года, когда в июле мадам Пруст попала в больницу с диагнозом «фиброма». Доктор Терье, у которого она лечилась, принял решение ее прооперировать. Как Пруст напишет в письме Жоржу де Лори, тяжесть операции была оценена неверно, потому не очень сложное, как казалось, хирургическое вмешательство вдруг изменило свой характер. Доктор Терье позже признается, что если бы он знал обо всех обстоятельствах заранее, то никогда бы не решился оперировать. К счастью, вмешательство, длившееся три часа, закончилось успешно, и Жанна Пруст медленно, но верно пошла на поправку. Однако Марсель еще несколько месяцев не решался надолго оставить ее одну.

Для того, кто занимается проблемами трансформации жизненного материала в художественный, интересно отметить, что эта история, которая связана с реальной опасностью для жизни матери, не вошла ни в одно произведение Пруста, тогда как описание краткого разговора по телефону заняло так много места в творчестве писателя. Думается, что, столкнувшись не с неопределенной возможностью трагедии, а с конкретной трагической ситуацией, писатель оказался неспособным выразить свои чувства. Его эмоции были настолько интенсивны, что вышли за пределы выразимого, обрекли его на молчание. Таким образом, иногда Прусту, чтобы передать то или иное переживание, приходилось его ослаблять, частично нейтрализовывать: именно поэтому писатель в романе «В поисках утраченного времени» систематически связывал эмоции, относившиеся к мадам Пруст, с персонажем, более удаленным от героя, — с его бабушкой.

Оставив в 1899 году свой незаконченный роман, Пруст следующие несколько лет посвятил работе над переводом произведений Джона Рёскина (1819–1900). Этот английский автор стал тем посредником, который помог Прусту освоить богатства европейской архитектуры и живописи. Марсель, как и другие последователи философа, под его влиянием открыл для себя живопись Тёрнера, а также красоты Венеции, Падуи, Пизы, Флоренции и множества готических церквей во Франции. Воздействие английского мыслителя прослеживается и в других особенностях произведений Пруста, как, например, в отсутствии четкой композиции («Повсюду он говорит обо всем», — напишет о Рёскине один из критиков), а также в усложненном характере фразы.

Пруст познакомился с творчеством Рёскина в конце 1880-х годов. Источники его информации об английском авторе многочисленны. Возможно, что впервые он услышал о философе от преподавателя Школы политологии Поля Дежардена, который с 1893 по 1903 год в собственном журнале публиковал отрывки из книг англичанина. Благодаря Роберу Монтескью Пруст был знаком и с книгой Джеймса Уистлера «Искусство создавать себе врагов», в которой художник описывал свой конфликт с Джоном Рёскином, назвавшим картину «Ноктюрн в черном и золотом» «банкой краски, выплеснутой в лицо зрителям». Художнику, кстати, удалось выиграть судебное разбирательство против Рёскина, но победа оказалась пирровой: судебные издержки были так велики, что разорили его. Эти первые встречи с Рёскином не имели определяющего значения и, возможно, прошли бы незамеченными. Ключевым событием в истории знакомства Пруста с творчеством английского автора, без сомнения, следует считать чтение книги Робера де ля Сизерана «Рёскин и Религия красоты», опубликованной в 1897 году. Чуть позже Пруст изучит также и работу Дж. Милсанда «Английская эстетика» (1864), в которой разбору взглядов Рёскина уделено более ста страниц.

Интерес Пруста еще мало кем разделялся во Франции. Марсель находит почитателей Рёскина скорее среди иностранцев или тех, кто по долгу службы часто бывает в Англии. Так, в 1899 году один из английский знакомых Пруста Дуглас Энсли встречался с писателем в кафе Вебер, и главной темой их разговоров было обсуждение достоинств эстетических взглядов Джона Рёскина и Уолтера Пейтера. Робер де Бийи, другой светский приятель Пруста, бывший послом Франции в Лондоне, в 1898 году рассказывал внимательно слушающему писателю о том, как, руководствуясь идеями Рёскина, он посетил несколько романских церквей в Оверни и Пуату. Тот же Робер де Бийи оказал Прусту еще одну неоценимую услугу: он предложил ознакомиться с исследованием другого автора, имевшего не меньшее, чем Рёскин, влияние на художественное описание средневековой архитектуры в романе «В поисках утраченного времени». Речь шла о книге Эмиля Маля «Религиозное искусство XIII века во Франции», которая тогда только что вышла в свет. Эмиль Маль помог Прусту не только в написании множества сносок к переводам Рёскина, но также снабдил его необходимым материалом для создания образов церквей в Комбре и Бальбеке. Пруст настолько заинтересовался этой работой, что вернул книгу ее владельцу только через четыре года.

Летом 1899 года Пруст совершает свое первое паломничество по местам, описанным Рёскином. Во время путешествия в Альпы Марсель просит мать прислать ему книгу ля Сизерана. Его интересует первая глава исследования с цитатами из автобиографии Рёскина, одним из центральных эпизодов которой является описание вечера, проведенного четырнадцатилетним Джоном вместе с родителями в горах. Событие это имеет мистический оттенок и напоминает то, каким образом повествователь в романе «В поисках утраченного времени» впервые осознает, что он хотел бы стать писателем. Рёскин описывает, как его семья прибывает в городок Шаффхаузен на севере Швейцарии. Устроившись в отеле, все семейство отправляется на прогулку и наблюдает за закатом. Красота открывшегося пейзажа производит на Джона такое сильное впечатление, что определяет весь его жизненный путь. Как пишет он сам в автобиографии: «Этим вечером я спустился с земляного вала в Шаффхаузен с судьбой, уже определенной в том, что она должна была иметь прекрасного и полезного».