Вячеслав Фетисов - Овертайм

Какие еще есть бонусы? Вообще, их собирается приличное количество… Если игрок хорошо сыграл сезон, есть такие бонусы, которые «переходят» на следующий год. Игрок заработал в сезоне бонусов на полмиллиона, он их получает, но они тянут за собой увеличение зарплаты на следующий год. Есть бонусы за участие в Оллстарзе, есть бонусы за то, что тебя выбрали в первую «шестерку» игроков Лиги, во вторую «шестерку», за любой приз из шести главных отличий Лиги: лучший защитник, лучший вратарь, лучший игрок, лучшая оборона, «плюс-минус» и лучший бомбардир.

При удачном стечении обстоятельств бонусы могут составить половину контракта, но если сезон выдался очень хороший, то получается иногда, что бонусы равняются сумме контракта. Я знаю хоккеиста, который заработал на бонусах даже больше, чем дал ему контракт. Но это, увы, редкое явление. Обычно хоккеисты стараются подписать контракт с как можно большей суммой гарантированных денег. Тем более в такой ситуации, как моя, когда игрок уже в возрасте, он старается подстраховаться, а вдруг ты получишь травму или не сможешь выдерживать нагрузки. Для возрастных игроков делается специальная бонусная программа, по которой, если ветеран будет играть успешно, он получит намного больше, чем сумма гарантированного контракта.

Премии в Лиге большей частью, конечно, индивидуальны. Молодому игроку порой тоже дают большую бонусную программу, для того чтобы он старался заработать побольше денег. Поскольку неизвестно, что от него следует ожидать, ему дают всевозможные бонусы, для того чтобы он мог себя проявить в той или иной плоскости, я бы сказал, что большие бонусы — прерогатива и молодых, и старых игроков.

ЛАДА: Главное в нашем отъезде из СССР было не стремление заработать побольше денег, а желание Славы испытать себя в НХЛ, доказать себе, что он и там будет одним из лучших. Для Славы деньги никогда не были главным в жизни. Скорее, цель в жизни — это утром проснуться, посмотреть в зеркало и знать, что уважение ты к себе не потерял. Чтобы тебе не было стыдно за то, как ты себя повел и что ты сделал вчера. Деньги всегда придут, если есть руки, ноги и голова. А голова у моего мужа хорошая. И все же я считаю, что нам невероятно повезло. Большинство ребят, с кем Слава играл в Союзе, не имеют возможности жить так, как мы сейчас живем. Слава с друзьями из знаменитой «пятерки» заскочили в последний вагон уходящего поезда, еще бы чуть-чуть — и двери бы захлопнулись. И жили бы мы сейчас не знаю где, и работал бы Слава, в лучшем случае, тренером в Европе. Я благодарна судьбе, но он молодец, боролся до конца за эту нашу нынешнюю жизнь.

Не зря говорят, что деньги и власть меняют людей. Большие деньги и большая власть меняют людей еще больше. Любой, у кого есть состояние, скажет о нем, наверное, по-своему, но все в один голос сообщат, что у них всегда не хватает денег. Мне приходилось встречаться с людьми, которые имеют сотни миллионов долларов, но в семь утра приходят в офис и работают допоздна. Для них возможность иметь такие деньги, а главное, их увеличивать, стало смыслом жизни. Хозяину «Нью-Джерси Дэвилс» семьдесят лет, но он каждый Божий день приходит в офис раньше всех. Его взрослые дети сами уже занимаются бизнесом, он мог бы отдыхать. Но у него одна цель — зарабатывать, хотя он не носит дорогих вещей, ему не нужны шикарные машины, он не меняет домов. Он делает деньги не для того, чтобы улучшить свою жизнь, она у него давно сложилась, он делает деньги, потому что это для него — стиль жизни. Моурин Браун — жена Дагги Брауна — родилась в состоятельной семье, в настоящем богатстве. Ее семья владеет футбольной командой «Джайнтс» — самой известной в Америке за последние сто лет. Владеть командой всегда престижно, но на последние деньги ее не покупают. Когда видишь отношение к деньгам у таких людей, которым состояние переходило из поколения в поколение, — это одно. Но когда человек вырос на ферме и вдруг подписывает огромный контракт — это другое. У него сразу начинаются большие проблемы. По ментальности он все еще остается фермером, а в жизни — уже богатый человек.

Наверное, все быстрые и большие деньги меняют человека, но мне так просто никто ничего не давал, все, что я имею, зарабатывалось мною тяжело, но стороны все выглядит так просто и красиво, но у каждого, кто имеет деньги, свои проблемы. Чем богаче ты становишься, тем выше у тебя запросы. Естественно, уже не будешь ездить на дешевой машине, не будешь жить там, где дешевые дома. Но если ты покупаешь дорогой дом и дорогую машину, то и затраты большие. Однако каждый надеется на то, что у него в дальнейшем будет только улучшаться жизнь, поэтому потеря денег в богатой стране — ужасная трагедия. Все разговоры о чужом состоянии, подсчеты денег в чужом кармане — в Америке довольно обычное явление.

Одна из проблем, когда имеешь серьезные деньги, как их сохранить? Есть люди, которые советуют, это их работа, куда вложить деньги, как своим состоянием распорядиться. И при этом случается, что очень богатые люди теряют миллионы, имея огромную армию советчиков. Разоряются колоссальные компании.

Тяжело смириться с налогами. Я до сих пор не могу привыкнуть, что половину моих денег у меня забирают, но таковы правила. Деньги в клубе выдают уже с вычтенным налогом, так что можно не напрягаться с декларацией. Налоговые ошибки, даже невольные, сильно наказуемы. Лучше с государством в такие игры не играть. Это у нас человек должен миллион долларов налоговой инспекции, а он ходит на работу и еще что-то доказывает. В Америке, если за тобой 50 тысяч, то в тюрьме окажешься сразу. Поэтому, наверное, и принимаешь налоги как должное.

Новый сезон в Лиге начинается с кемпа (тренировочного лагеря): неделя для тренировок, а во вторую уже проходят товарищеские игры. Тренер может что-то проверить в линиях, даже проводить какой-то тренировочный план, но через три недели он уже должен выводить команду на лед в регулярном чемпионате и выигрывать матчи, потому что если команда не будет выигрывать, то тренера уволят. В Америке тренеры прямо не влияют на подбор и на приобретение игроков — это компетенция генерального менеджера. Все зависит от того, насколько он знает свое дело, насколько у него широки финансовые возможности для приобретения того или иного игрока.

В НХЛ никто не даст тренеру пять лет для того, чтобы поставить команду на ноги. Требуется сразу давать результат. И случаются те же конфликты, что и у нас, с ведущими игроками, когда хозяину или руководству клуба приходится выбирать: или тренер, или игроки, которые им недовольны. Подобная ситуация всегда крайне сложная и многомерная. Дело в том, что НХЛ — это огромный бизнес, в который вовлечены громадные деньги, причем с каждым годом их потолок все выше и выше. Суммы контрактов с игроками за пять последних лет взлетели больше чем в пять раз. Если в 1989 году, когда я пришел в Лигу, средней зарплатой считалось чуть меньше 200 тысяч, то сейчас она уже около миллиона. Кстати, зарплата у тренеров значительно меньше. Хотя сейчас и им стали платить неплохо, но все же миллион в год у тренеров — единичные случаи. Раньше я читал в советских газетах, что будто бы каким-то нашим тренерам предлагали в НХЛ миллионные контракты, теперь знаю, что такого просто быть не могло, тренер никогда не получал в Лиге больше игроков. Даже такой знаменитый тренер, как Боумен, на счету которого больше, чем у кого-либо, побед в Кубке Стэнли, в среднем за всю свою карьеру получал в год не больше 100–150 тысяч. Я до сих пор с удивлением наблюдаю, что, например, в «Харфорде», да и в других командах, назначают старшими тренерами ребят, которые моложе меня. У них, казалось, и опыта нет работы с командами высшей лиги, но их ставят и они работают, порой даже добиваясь каких-то результатов. Это тоже в последнее время некая тенденция.