Альфред Кох - Ящик водки

Таким образом, сцепившись мертвой хваткой, враждующие партии устроили политический цугцванг и страна погрузилась в пучину паралича, а каждая из партий озабочена лишь укреплением своих позиций. И как всякий паралич, он сопровождается словесным поносом в такой тяжелой форме, что у большинства публики создается впечатление титанической работы.

Уж действительно, краснобаи, демагоги, фарисеи и сверхчеловеки погубят нас.

Хватит трепаться и бздеть. Сделайте же хоть что-нибудь. Пусть вы ошибетесь. Воистину, не ошибается тот, кто ничего не делает.

Велика ли честь получать на шару народную любовь в порциях, достойных античного триумфатора, когда даже самые великие государи получали взамен свободы – смерть.

Делать то, что считаешь нужным, не ожидая за это благодарности, – вот та альтернатива, на которую никак не может решиться нынешняя власть.

Если, правда, она вообще считает нужным хоть что-нибудь делать.

Очень сожалею, но «укрепление вертикали власти», то есть раздувание госаппарата и пристраивание на хлебные должности своих приятелей, делом назвать у меня лично язык не поворачивается.

– Волнения в Алма-Ате еще были. Казахи били русских. Это ж все южные республики – у них в Лос-Анджелесе был бунт, а у нас – в Казахстане. Исконные ваши немецкие земли, кстати. Черный юмор… Ты будешь смеяться, но я своим товарищам, которые там жили, поехали туда из России работать, говаривал: «Бросайте вы там все и валите обратно в Россию!» Они смеялись, говорили: я ничего не понимаю. Один там даже какие-то земли взял, начал выращивать чего-то, и у него потом все забрали – на том основании, что земля казахская, а он – гойская морда. Откуда я это все заранее узнал – не могу сказать. Редкий случай, когда я предугадал ход общественного развития.

В связи с теми «событиями» я тут процитирую свой текст про русских, русскоязычных беженцев – они из Алма-Аты переместились в Липецкую область. Беженцы про 86-й год вспоминали так: «Они (казахи) шли по городу под зелеными знаменами и кричали солдатам: „Ванька, зачем ты сюда пришел?“ В троллейбусе едешь, так казахи прям над ухом говорят: „Ну, покажем русским!“ Город стал в одночасье какой-то чужой. Я поняла, что это все превращается в заграницу, и стала накручивать мужа – надо уходить. Кстати, рядом с нами в Казахстане жили ссыльные чеченцы – вот уж никогда не думала, что повторю их судьбу…»

«У нас в совхозе русскую школу закрыли, так пришлось перебираться в Алма-Ату. Там все было нормально с русским языком и со школой был порядок. Жили, правда, в общежитии. Но на квартиру я был в очереди первый. А потом очередь отменили… Тогда корейцы и немцы поехали на свои родины, а мы – на свою».

А вот показания беженца, который в той, в прошлой жизни был милицейским сержантом. Именно в 86-м он и замыслил отъезд: «Помните, что тогда было в Алма-Ате? Побоище! Машины жгли, плиты разбивали на площади и кидали осколками, по дому правительства из ракетниц стреляли. Обкуренные были, пьяные… Теперь им там памятник стоит – пантера. Три дня это продолжалось! Мы, милиция, не справились тогда своими дубинками. Так туда работяг привезли с предприятий, и они разобрались с этими…»

«Что вообще сказать об этих национальных движениях, таких бурных в республиках? Ну-у, попробовали бы что-нибудь подобное русские, в России! В России подобного нет, а уже какой шум идет…

Как образовывался Казахстан? Как только Ленин разделался с Колчаком, он сейчас же учредил огромнейшую Киргизскую автономную область. И в нее включил эти все четыре казачьих войска непокорных, особенно Уральское, которое воевало с большевиками наиболее упорно с 17-го года. И непокорную Южную Сибирь.

Потом, с 36-го года, эта автономия стала называться Казахской Союзной Социалистической Республикой. И вот строили мы ее – посылали туда специалистов, из бюджета страны делали финансовые вливания, то есть за счет России, Украины, Белоруссии. Создали там промышленность, всю эту организацию, структуру, все это создали.

И дальше: шли туда раскулаченные. Раскулаченные здесь лишились родины, поехали туда, там устро ились – теперь лишились родины там. Потом мы слали туда ссыльные народы, потом целинников-энтузиастов… И все теперь – «иностранцы»…»

– В том году потонул «Нахимов». Шуму было! Это вообще был образ красивой жизни, элитарного отдыха. Не средиземноморский круиз, но все же. Мои родители на нем как-то сплавали… Один мой товарищ, Юра, окончил торговый институт и распределился на «Нахимов», в ресторан, типа замдиректора. И какое-то время на нем плавал. Он рассказывал о полноценном отдыхе на борту – по полной программе, по всем направлениям. При его-то запасах коньяка… Вот. А незадолго до катастрофы этот мой товарищ перевелся на берег…

Вот что гласило официальное сообщение. «31 августа 1986 года при выходе из Новороссийской бухты пароход „Адмирал Нахимов“ (год постройки – 1925) столкнулся с балкером „Петр Васёв“ и затонул через 7–8 минут. Погибли 423 человека из тех, кто был на борту, плюс, позже, еще два водолаза».

Этот пароход интересен главным образом тем, что он трофейный. Прежде он назывался «Берлин». Впервые он затонул под своей девичьей фамилией еще в 1945-м – его торпедой потопила подлодка. Второй раз «Берлин» потонул в 1947-м, сразу же после того как его подняли со дна.

Любопытно, что теплоход официально был признан не подходящим для перевозки пассажиров: по соображениям безопасности. Черноморское пароходство решило отправить «Нахимов» в последний рейс, с тем чтоб после списать на металлолом. И отправило – с тысячей пассажиров на борту. Зачем, почему – ни тогда, ни сейчас это непонятно. Но последним рейс действительно стал…

– Еще у нас тогда потонула лодка. История очень показательная для того времени. Она фактически про демократию – как ее понимали тогда советские люди. Подчиненные, обнаружив неисправность, должны были по уставу доложить о ней и действовать согласно инструкции. Вместо этого они проявили инициативу на местах. Благодаря такому вот проявлению демократизации затонуло очень сложное, дорогое и опасное сооружение, как подлодка с ядерными ракетами. В тот раз, к счастью, экипаж остался цел и понес только незначительные потери

Атомная подводная лодка К-219 проекта 667АУ из состава Северного флота затонула 6 октября 1986 года в результате пожара. Дело было в 4890 милях к северо-востоку от Бермудских островов.

При попытках спасти лодку погибло восемь человек. Остальных спасли и доставили сперва на Кубу, а после домой.