Наталья Богуненко - Музруков

Несомненно, имели место и другие случаи, подобные рассказанному выше. Это означало, что в институте были сотрудники, и наверняка достаточно влиятельные, которых не устраивал стиль работы Музрукова. Это подтверждает еще один фрагмент из воспоминаний В. Ф. Колесова: «Твердая рука Бориса Глебовича, его требовательность в отношении фактического выполнения плановых позиций, его справедливость, по-видимому, не всем нравились. В начале 1960-х годов группа ученых предприятия, недовольных директором, направила письмо в министерство. Не знаю, о чем было то письмо, кто его инициировал и кто подписывал, я не допытывался об этом. Слышал я о письме от В. А. Давиденко осенью 1964 года. Он очень раскаивался в том, что по легкомыслию присоединился к группе, подписавшей письмо, чувствовал себя крайне виноватым перед Борисом Глебовичем. С горечью говорил о том же, как он выразился, “состряпанном” письме и летом 1975 года.

Мне неизвестно, насколько важным было письмо по существу содержания. Но легко представляю, как болезненно могло оно отразиться на Борисе Глебовиче в условиях устойчиво недружественного отношения к нему тогдашнего министра Е. П. Славского».

Какие бы тучи ни омрачали порой горизонты производственных отношений директора ВНИИЭФ с его сотрудниками, они в целом складывались конструктивно и успешно. В своих воспоминаниях Г. А. Соснин пишет: «В период, когда Борис Глебович руководил нашим институтом, в нем происходил процесс перехода от разработки собственно зарядов по различным физическим схемам к созданию системы ядерного вооружения, то есть к разработке зарядов под конкретные носители. Тогда путевку в жизнь получили заряды, обладающие уникальными качествами и ставшие основой для последующих разработок. В процессе их создания были развиты новые теоретические идеи, проведены уникальные эксперименты, выполнены конструкторские изобретения, освоены технологические новации. В этой огромной работе велики были роль Музрукова, его организаторские способности и непосредственное участие в творческом процессе».

Вспоминает А. Д. Захаренков: «В годы работы Бориса Глебовича коллектив института неизменно был в числе самых лучших, передовых коллективов нашей отрасли. ВНИИЭФ награжден двуми высшими орденами нашей страны — орденом Ленина и орденом Октябрьской Революции. Коллективу оставлено на вечное хранение знамя ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Институт неоднократно награждался почетными грамотами Совета Министров СССР и ВЦСПС. Институт чаще, чем другие институты, становился победителем отраслевого социалистического соревнования. Институт всегда был кузницей кадров для многих других предприятий отрасли. А предприятия тов. Ломинского и Седакова — это в полном смысле детища Института экспериментальной физики и в значительной степени — Бориса Глебовича Музрукова, чью бескорыстную и весьма ощутимую помощь почувствовали эти объекты в годы своего становления.

Борис Глебович как директор отличался огромной любовью к коллективу и внимательностью к его повседневным нуждам. Забота о быте, питании, снабжении трудящихся была для Бориса Глебовича одним из важных повседневных дел. Сколько труда и души вложил он в развитие ОРСа, совхозов, медсанотдела, учреждений культуры. Некоторым даже могло показаться, что эта деятельность может отвлечь Музрукова от главных, первостепенных задач руководителя крупного научного учреждения. Но эти опасения были напрасны. Борис Глебович был талантливым руководителем, частное он умел обобщать в большое, но умел до конца сохранить свое лицо крупного инженера-специалиста и большого руководителя».

А вот что сказал Ю. Б. Харитон на торжественном научно-техническом совете КБ-11 в 1964 году, когда праздновалось шестидесятилетие Б. Г. Музрукова: «Игорь Васильевич Курчатов чрезвычайно высоко ценил инженерный и организационный талант Бориса Глебовича, и, когда Борис Глебович весной 1955 года перешел на наш объект, Игорь Васильевич, так же, как и я, считал это большой удачей для нас.

Борис Глебович возглавил наш объект почти десять лет назад. Его приход совпал с развитием важных новых направлений в нашей работе. Борис Глебович приложил много таланта и труда, чтобы обеспечить в короткие сроки решение совершенно новых научных и технических проблем и разработку и испытание новых конструкций. Под его руководством наша экспериментальная и производственная база была существенно усовершенствована, в ней были устранены многие имевшиеся диспропорции.

Борис Глебович быстро и глубоко проникся нашими научными и техническими идеями, а его широкое понимание общих тенденций развития техники и технологии и умение делать на этой основе важные практические выводы обеспечили ему глубокое уважение и большой авторитет среди наших ученых, инженеров и рабочих.

Я хотел бы отметить еще одну особенность Бориса Глебовича, которая характеризует его и как руководителя, и как человека. Говоря техническим языком, я бы сказал, что Борис Глебович идеально выдерживает испытание на аварийный режим. Не буду говорить о случаях на комбинате, но лет пять назад ряд здесь присутствующих были свидетелями и участниками ликвидации одной потенциально очень неприятной аварии. Я в этот момент хворал и находился в санатории, но из рассказов участников я знаю, что Борис Глебович поступал именно так, как полагается в таких случаях настоящему руководителю и настоящему человеку».

Так Борис Глебович поступал всю жизнь, не изменил он себе и в КБ-11.

Когда во второй половине 40-х годов XX века на Земле появилось ядерное оружие, его разработчики не заглядывали дальше производства ядерных бомб, доставляемых самолетами. Но уже через десять лет появились первые ракеты, способные нести ядерные заряды.

Можно отметить следующие вехи появления этого грозного оружия.

Первые ракеты с жидкостными реактивными двигателями (ЖРД) начали создаваться в СССР еще до 1941 года. В 1953 году в КБ, которым руководил Сергей Павлович Королев, была разработана ракета Р-5, также с ЖРД. В феврале 1956 года в СССР впервые был проведен пуск ракеты Р-5 с головной частью, оснащенной атомным зарядом, — первым, разработанным в КБ-11 для ракет. Наземный ракетный комплекс Р-5 был принят на вооружение 21 июня 1956 года. Но все же этот комплекс не мог считаться серьезным оружием из-за недостаточного количества ракет. Он был снят с вооружения в 1968–1969 годах.

Первыми «настоящими» ракетами стали Р-12 и Р-14 разработки КБ «Южное» (генеральный конструктор М. К. Янгель). Они имели средний радиус действия, причем Р-14 перекрывала весь диапазон средних дальностей на континентальном театре военных действий. Р-12 в наземном варианте была поставлена на вооружение в 1959 году. В апреле 1961 года нашими Вооруженными силами был принят наземный комплекс Р-14, в 1964 году — шахтный. Оба комплекса стали основой созданных в 1959 году сил РВСН (Ракетных войск стратегического назначения), они стояли на вооружении до 1990 года. Ядерные заряды на них имели такую мощность: Р-12 — одна мегатонна, Р-14 — от двух до шести мегатонн. Заряды и БЧ были разработаны в КБ-11.