Наталья Богуненко - Музруков

В другой раз он обратил внимание на то, что дежурный слесарь ЦЗ Л. А. Торопов работает без защитных резиновых перчаток, засучив по локоть рукава комбинезона. Б. Г. Музруков подошел к Торопову и стал ему выговаривать за то, что он нарушает правила безопасности. Л. А. Торопов сказал, что в диэлектрических резиновых перчатках работать очень неудобно, так как они толстые и не позволяют выполнять многие тонкие операции. Борис Глебович счел эти доводы убедительными. Вскоре в центральном зале появились тонкие резиновые хирургические перчатки. Кроме того, все, в том числе и слесарь Торопов, перестали работать на атомном реакторе, засучив рукава.

Борис Глебович не гнушался разговаривать, причем в очень вежливых тонах, с простыми работягами. За это его все уважали. По всему чувствовалось, что он тоже учился у этих людей, которые набирались опыта да и сами учились на своих собственных ошибках».

Столь подробное описание различных ЧП, случавшихся на первом отечественном промышленном атомном реакторе, приведено не для того, чтобы как-то принизить значение и уровень работ тех лет. Напротив, при детальном знакомстве с ходом событий на комбинате реально мыслящий человек с еще большей полнотой испытывает чувства изумления и восхищения. При объективно малом объеме знаний о работе ядерных объектов, отсутствии технологических навыков, которые приобретаются только годами кропотливого труда, на более чем скромной промышленной базе разоренной войной страны с огромным напряжением физических и душевных сил, одновременно обучаясь и обучая, создатели отечественной атомной отрасли успешно решили сложнейшие задачи, которые в те годы оказались не под силу более развитым государствам.

Очень важно подчеркнуть еще одну особенность работ на комбинате. Выход реактора «А» на проектную мощность означал возможность проведения на нем разнообразных исследований в нескольких важных направлениях. Всем работающим на реакторе, особенно физикам, был известен и понятен призыв И. В. Курчатова и его заместителей: «Надо беречь государственные нейтроны!» Действительно, цена каждого полученного нейтрона была очень высока. Значит, все они должны отработать с максимальным КПД. Поэтому для снижения непроизводительного нейтронного захвата вместо «вредных» поглотителей (бора, кадмия, алюминия, просто воды) ТК загружались полезным поглотителем для наработки имеющих спрос изотопов или просто для повышения эффективности работы реактора. Ясно, что такие поисковые работы приводили к накоплению очень нужного опыта. Но не только: по инициативе Курчатова уже в первые годы работы реактора в нем были выделены отдельные ячейки, в которых нарабатывались радиоактивные изотопы, интересовавшие медиков. Основным способом их получения и по сегодняшний день остается реакторный метод, налаженный с вводом в действие реактора «А» на комбинате № 817.

Физические исследования с 1949 года также проводились на реакторе. В его центральном зале появилась специальная установка, на которой постоянно работали сотрудники центральной заводской лаборатории и приезжавшие из Москвы физики. Они вели разнообразные измерения характеристик физических процессов. Позднее на комбинате для этих целей были построены новые ядерные реакторы.

Открылась возможность и для проведения радиобиологических исследований. На периферии реактора находился специальный биологический канал, имевший достаточно большой диаметр. В нем могли размещаться подопытные животные. В таких экспериментах (к сожалению, без них было не обойтись) радиобиологи получали очень ценную информацию о допустимых дозах облучения. Но, конечно, главным направлением на реакторе «А» в самые первые месяцы его работы было обеспечение устойчивой наработки плутония.

Реактор «А» к лету 1949 года «научился» работать без существенных сбоев. Плутоний в нужном количестве был наработан и отправлен на другой объект комбината — на завод «Б». А удивительное сооружение с неофициальным именем «Аннушка» находилось в эксплуатации без трех дней 39 лет. Только 16 июня 1987 года реактор был остановлен — и не потому, что в чем-то проявилось несовершенство его конструкции, а просто пришли другие времена.

На современном фоне подвиг создателей отечественного ядерного щита приобретает особые черты. Научная смелость и творческая энергия исследователей, самоотверженный труд строителей, слаженная и четкая работа производственников, их преданность трудной и неизведанной еще профессии ядерщика, личная отвага и коллективная ответственность, точный расчет и типичные для россиян удаль и пренебрежение опасностью — все слилось в один мощный поток, вынесший сверхсложный проект, принятый под давлением тяжелых обстоятельств, к ошеломляющему успеху.

Кажется излишним подчеркивать еще раз, какова была роль Бориса Глебовича Музрукова в этом процессе. Он, организатор работ на реакторе «А», главный ответственный за них, всегда находился на передовой сражения, которое с колоссальным напряжением сил велось на поле битвы под прозаическим названием «База-10». И всегда был в этой битве настоящим командиром — знающим, дальновидным, умным, решительным и человечным.

Как ни величественна эпопея строительства и ввода в эксплуатацию реактора «А», ею не исчерпывается история создания комбината № 817. Одного промышленного реактора было недостаточно для решения проблемы плутония и, следовательно, для получения первого отечественного атомного заряда.

Плутоний — металл, которого не существует в природе и который был выбран в качестве «начинки» для нашего первого атомного изделия, — накапливался в процессе работы реактора «А» внутри урановых блоков, помещенных в технологические каналы. Процент содержания плутония в облученном уране был чрезвычайно низким. Но другого пути его получения не существовало. Урановые блоки выгружались из реактора, в течение ста (вначале сорока-пятидесяти) дней хранились под большой толщей воды в специальном бассейне, а затем перевозились на радиохимический завод. Он имел в качестве названия литеру «Б», в полном соответствии с требованиями секретности.

Задачей сотрудников этого предприятия, второго в производственной цепочке комбината, было проведение целого ряда сложных операций по извлечению плутония из урановых блоков. Причем нужно было наработать его в количествах, достаточных для дальнейшей работы с ним на металлургическом заводе «В», завершающем производственный цикл комбината.

Получив блоки с реактора «А», на заводе «Б» сначала растворяли их в специальных веществах. Затем из раствора химическими методами отделяли материал оболочки, которая растворялась вместе с блоками и, поскольку изготовлялась из алюминиевых сплавов и антикоррозийных покрытий, давала в растворе примеси, недопустимые при получении плутония. Вот их-то и следовало удалить. После того как из раствора «исчезали» материалы оболочки, из него также отделяли высокоактивные продукты деления урана. И только тогда оставшуюся жидкую смесь обрабатывали тонкими химическими методами, выделяя небольшие количества плутония из огромной массы урана.