Герман Герстнер - Братья Гримм

Уже на следующий после их увольнения год Якоб вместе с Андреасом Шмеллером выпустил «Латинские стихотворения X и XI веков» (1838 г.). Опубликованный сборник стихотворений немецких авторов на средневековой латыни показал, что и в более раннее время немецкие поэты создавали заметные произведения, хотя и на чужом языке. В него вошло три произведения: поэмы «Вальтарий, мощный дланью» и «Руодлиб», а также басня-история из мира животных «Ecbasis captivi» («Бегство пленника»). В поэме о Вальтарии Аквитанском Якоб видел «действительно эпическую силу»; в «Руодлибе» его восхищало художественное совершенство; «Бегство пленника» дополняло поэзию о животных.Эти произведения, по словам Якоба, как бы заполняли «пробел в местной поэзии» и стали существенным вкладом в немецкие героические сказания и животный эпос. В статье, посвященной сборнику, Якоб Гримм писал: «Пусть благодаря таким изданиям получит дальнейшее изучение находящаяся в забвении поэзия на средневековом латинском языке. Она развивалась вместе с местной поэзией, подобно каналу, который проходит рядом с естественным руслом реки».

Таким образом, Якоб остался верен своей излюбленной теме. Увлекшись приключениями Вальтария Аквитанского и его невесты Хильдегунды Бургундской, мысленно сопровождая юношу рыцаря Руодлиба в его трудных поездках или же с улыбкой наблюдая проделки хитрого Лиса в поэзии о животных, Якоб забывал о случившемся.

Вильгельм спустя несколько дней после увольнения сказал: «Вместо того чтобы терять время на службе, я выпущу книгу о поэзии XII столетия и надеюсь, что самая строгая цензура не сможет изменить в ней ни одной буквы».

Что верно, то верно, цензуре, измаравшей красным карандашом статьи ученых, не пришлось ничего вычеркивать в «Песне о Роланде» («Ruolandes liet», 1838 г.) — ведь этот поэтический памятник возник много столетий назад. Приключения Роланда, который во время отступления Карла Великого через Пиренеи во главе арьергарда попал в засаду и погиб, показались цензорам неопасными. Да Вильгельм и не проводил никаких параллелей, наоборот, это издание было чисто научным, без какого-либо «влияния событий современности».

Воспроизводя средневерхненемецкий вариант произведения, который до этой публикации был известен лишь в отрывках, Вильгельм придерживался текста пфальцской рукописи. Но он не ограничился только ею, а поместил тексты и других известных ему рукописей, что дало возможность наглядно показать, как варьировалось это древнее произведение различными переписчиками.

Окунувшись в романтический мир рыцарских приключений, братья Гримм в то же время сознавали, что эти издания не могут стать надежным источником существования на долгие годы. Нельзя рассчитывать и на постоянные пожертвования комитета помощи.

И тут, как нельзя кстати, в марте 1838 года Лейпцигский германист и специалист по классической филологии Мориц Хаупт и владельцы книжного магазина Вайдмана издатели Карл Раймер и Соломон Хирцель предложили Якобу взять на себя выпуск «подробного словаря немецкого языка». Вначале Якоб сомневался, о чем он писал Лахману: «Дело кажется и выполнимым, но слишком трудоемким. К тому же у меня нет желания этим заниматься, да и недостаточно знаний, тем более что много других дел. «Грамматика» находится между завершением и переработкой. Издатель уже два года мучает меня новой первой частью, и еще ко всему прочему должна быть полностью переработана фонетика».

Лахман не разделял сомнений Якоба. Идею создания такого всеобъемлющего словаря он считал «очень привлекательной». Само собой разумеется, и Якоб и Вильгельм, прежде чем приступить к этой работе, должны были многое обдумать. Ведь речь шла о создании такого словаря немецкого языка, который должен стать не карманным изданием для повседневного пользования, а настоящей энциклопедией.

Первые серьезные попытки изложить научную основу немецкого языка относятся к XVIстолетию. До этого времени филологи занимались почти исключительно классическими языками. Под влиянием перевода библии, сделанного Лютером, к немецкому языку стали относиться с б о льшим уважением. Эразм Альбер, сторонник Реформации, написав в 1540 году «Novumdictionariigenus», положил начало словарю немецкого языка. Клай в 1578 году написал «Grammatica germanicae linguae». Эту работу можно считать первой грамматикой новонемецкого языка. Но эта и последующие работы страдали одним серьезным недостатком — ограниченностью научного материала. Когда Лейбниц задумал всеохватывающий словарь, к составлению его из-за обширности материала хотел привлечь не одного автора, а целую академию. Правда, этот план не был осуществлен. Вплоть до начала XIX века находились ученые, которых привлекала эта задача. Над созданием словарей немецкого языка трудились Йоганн Кристоф Аделунг и Йоахим Генрих Кампе. Юстус Мёзер, прославившийся своими «Патриотическими фантазиями», занимался изучением родного языка, а Йоганн Генрих Фосс и Людвиг Хёльти провели только предварительную работу по составлению словаря немецкого языка. Этим вопросом интересовались и классики немецкой литературы. Особое значение народному языку придавал Гердер в книге «О новейшей немецкой литературе. Фрагменты» (1767 г.), называя его «национальным богатством». «О необходимости создания словаря немецкого языка» писал Клопшток. Проблема создания словаря немецкого языка интересовала просветителей Лессинга и Фридриха Николаи. О насущной необходимости «представить все богатство немецкого языка в общем словаре» говорил Гёте. За создание универсального словаря были и романтики.

Итак, целое созвездие имен высказывалось в пользу создания такого всеобъемлющего словаря. Если бы удалось заинтересовать и привлечь еще к этому языковой гений Якоба Гримма! Речь, естественно, шла не об однотомнике наподобие современного словаря Дудена с толкованием правильного написания наиболее употребительных слов и рассчитанного, так сказать, «для домашнего обихода». Это должен быть труд, с исчерпывающей полнотой охватывающий все основные случаи словоупотребления в современном немецком языке — как на нем говорят в народе и в литературе. Вначале Якоб колебался. Но предложение было столь заманчивым! А его всегда привлекал размах. Если ему при участии брата и других ученых удастся на века сохранить немецкий язык — разве это не будет вершиной его труда и усилий! Вместе с тем разве это не достойное занятие на целые годы для профессора, лишенного кафедры и обязательных лекций! Эта работа, что тоже немаловажно, могла бы в течение продолжительного времени обеспечить их средствами к существованию.

Якоб размышлял так: ему 53 года; если выпускать каждый год по одному тому, то на это предприятие уйдет шесть или семь лет. Тогда в шестьдесят лет им будет сделано нечто непреходящее как для германистики, так и для родного народа. Ведь такой труд останется и для будущих поколений.