Виктор Баранченко - Гавен

22 января В. И. Ленин телеграммой просил Орджоникидзе; «Продолжайте, ради бога, изо всех сил добывать продовольствие, организовать спешно сбор и ссыпку хлеба, дабы успеть наладить снабжение до распутицы. Вся надежда на вас, иначе голод к весне неизбежен».

Продовольствия на рынках Крыма было еще достаточно, хотя за полтора месяца Советской власти большевики не успели освоить искусство организации продовольственного дела. Прежние работники продовольственных управ, оставшиеся на своих должностях и при Советской власти, явно саботировали снабжение. В крупных городах (и то не всюду) существовало по одному продовольственному магазину рабочих кооперативов. Государственной торговли еще не было. Все надежды возлагались на частный рынок, на подвоз продовольствия крестьянами.

Крымские большевики отправили из Севастополя в Питер тридцать пять тысяч пудов галет из флотских запасов. Из Феодосии в столицы и промышленные центры отправлено было двадцать тысяч пудов зерна. За февраль — апрель из Крыма на север России ушло более трех с половиной миллионов пудов зерна, много консервов, фруктов, сыра и прочих продуктов.

Это и вызвало инспирированный врагами взрыв. В середине марта натравленная контрреволюционерами толпа растерзала на рыночной площади городского комиссара продовольствия Наума Глазова. Вместе с ним был зверски убит его сын, организатор городского Союза рабочей молодежи, пытавшийся защитить отца.

На место убийства прибыл Гавен, в краткой речи заклеймивший извергов, растерзавших комиссара.

В те же дни было совершено покушение на работников военного штаба. Военно-революционный комитет принял необходимые меры. Были взяты заложники, усилена бдительность. Но Гавен, Елагин, Тарвацкий и другие видные большевики по-прежнему ходили открыто и без оружия. Их охраняли сами рабочие.

Важным событием тех напряженных дней стал Всетавриче-ский съезд профсоюзов, собравшийся в начале марта в Симферополе. Еще с начала века профессиональные союзы Крыма сделались детищем и крепостью меньшевиков. После двухмесячной диктатуры пролетариата меньшевики с бундовцами все еще удерживали большинство в правлениях профсоюзов. Делегаты на съезд избирались большею частью задолго до установления Советской власти. Таким образом большинство съезда оказалось меньшевистским. Но со времени выборов делегатов настроения широких масс изменились в пользу большевиков. Соотношение сил внутри рабочего класса сложилось иначе, нежели оно выглядело по мандатам делегатов.

При обсуждении повестки дня большевики предложили поставить первым пунктом вопрос об отношении профсоюзов к власти диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства. Променыпевистское большинство приняло предложение президиума — обсудить вопрос об отношении к власти в самом конце работы съезда. Спор по поводу предложения большевиков стал пробным камнем для меньшевистского большинства и перерос в шумную перебранку между делегатами, доходившую до рукоприкладства. Большевики покинули съезд, объявив его неправомочным. На приказ комиссара труда Фридриха Шихановича: «Разойдись! В два счета!» — меньшевистское большинство ответило демонстративным пением «Интернационала». Большевики подхватили гимн. Меньшевики пели в припеве: «Это будет последний и решительный бой!..», а большевики пели: «Это есть…»

6 марта 1918 года в Симферополе собрался Всетаврический съезд Советов, в котором участвовало более четырехсот делегатов, в том числе сто двадцать татар. Прошло всего десять недель с тех пор, как были разгромлены татарские националисты и разогнан Курултай. Министры Джафар Саидаметов и другие удрали в Турцию, а тысячи татар-крестьян остались на месте. Большевики понимали важность привлечения татарской бедноты на сторону Советской власти, понимали, какой отклик это встретит на Ближнем Востоке среди мусульманских народов.

Вместе с сочувствовавшими большевики располагали большинством на съезде. Предстояло наметить пути решения земельного вопроса, упорядочения рабочего контроля на предприятиях. Остро стоял вопрос о борьбе с безработицей. Самыми важными были вопросы об отношении к Брестскому мирному договору и о государственном статуте Таврии. Гавен твердо держался ленинской линии в вопросе о мире с немцами, он энергично боролся против сторонников Троцкого, «левых» коммунистов, левых эсеров и всех противников Брестского мира.

После бурных прений съезд высказался за принятие условий мирного договора с Германией и единодушно проголосовал за провозглашение Советской Социалистической Республики Тавриды. О рождении нового, социалистического государства было сообщено по радиотелеграфу. Предполагалось, что это удержит занимавших всю Украину немцев от нашествия на Крым.

По всей Таврии шел стихийный раздел помещичьих земель. Во многих крестьянских комитетах орудовали эсеры и кулацкие элементы; они норовили побольше земли и инвентаря урвать для себя, оттеснить сельскую бедноту. Большевиков в сельских комитетах было очень мало. Надо было решить, какую часть земель социализировать, круто вмешаться в процесс стихийного раздела земли, защитить интересы бедноты, ее земельные нужды. По этим вопросам съезд принял решения.

Ко времени съезда были национализированы принадлежавший французской фирме аэропланосборочный завод «Анатра» и бельгийские электростанции с их трамвайным хозяйством. Наряду с бывшими казенными заводами постепенно национализировали и другие крупные промышленные предприятия. Восемьдесят царских и княжеских дворцов были взяты в государственное управление.

Был избран Всетавричеокий ЦИК во главе с Жаном Миллером. ЦИК избрал председателем Совнаркома Тавриды Антона Слуцкого, рекомендованного на этот пост Центральным Комитетом партии. Комиссарами стали: С. Новосельский — наркомвнудел, А. Коляденко — наркомфин, И. Федосеев — наркомпрод, С. Акимочкин — наркомюст, Ф. Шиханович — наркомтруд, Н. Фирдевс — наркомпрос. 9 марта правительство Республики Тавриды объявило о принятии им Брестского мирного договора. В трудных условиях нависшей угрозы вражеского нашествия стала налаживаться работа народных комиссариатов.

Опасность немецкого нашествия и явное оживление в стане контрреволюции вызвали новую вспышку самосудов над офицерами.

В Симферополе отряд Шмакова ворвался в горсовет, сместил Тарвацкого с должности председателя Совета и силой заставил президиум проголосовать за их командира в председатели. Шмаковцы не хотели мириться с тем, что им не разрешили устраивать самосуды.

Гавен сразу выехал в казармы. Он сумел убедить матросов в неправильности их действий. Навязанное силой решение было отменено. В связи с этим председатель Совнаркома Тавриды А. И. Слуцкий обратился 29 марта 1918 года по телеграфу: «Ко всем Советам Тавриды! Всякое… командное лицо или отряд, который покушается на права власти, принадлежащей Советам, ставит себя вне рядов Красной Армии, а в ряды ее врагов; ЦИК Тавриды требует… подавить всякую такую попытку, не останавливаясь ни перед какими самыми крайними мерами…»