Андрей Жариков - Полигон смерти
- Название:Полигон смерти
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Гея
- Год:1997
- Город:Москва
- ISBN:5-8-85589-031-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Жариков - Полигон смерти краткое содержание
Полигон смерти - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
С трудом удалось убедить, что нельзя нарушать технические условия. Нечто подобное было и на полигоне.
Инженер Володя Казарин, докладывая высокому начальству в присутствии одного из полигонных политработников, сказал: «А один подземный прибор »захлебнулся«. Он не рассчитан на высокие показания». В конце совещания политработник возмущенно потребовал разобраться, почему прибор поставили в воду, в результате чего он захлебнулся…
В другой раз представитель из Москвы заявил Сердобову, что морская группа никуда не годна, поскольку не выставила на поле корабли… Сердобов, еле сдерживаясь, ответил:
— Воды нет. К тому же на Новой Земле, говорят, и корабли выставляли, но опять же не на суше.
— А сами начальники как живут? — кипятился Василий Николаевич в беседе со мной. — Ходят в белых шелковых кителях, ездят в герметических «Победах», радиоактивную пыль не глотают. Некоторые оставили жен и укрылись за колючей проволокой. Здесь никто не осудит, сюда не приедет первая жена устраивать скандал — не пропустят.
В этом он был прав. Несколько руководящих офицеров обзавелись вторыми семьями. Двое из них — политработники.
Улеглись в тот раз далеко за полночь, но скоро проснулись от робкого стука в дверь. Я открыл и в освещенном коридоре увидел молодую женщину в цветастом декольтированном сарафане. Назвав меня по имени и отчеству, она сообщила, что меня просят посетить «спецотдел». И добавила:
— Одевайтесь, я подожду у подъезда. Проходя мимо вахтера, я спросил:
— Кто эта женщина?
— В «особняке» работает, — ответил солдат.
Я подумал, что «особняком» называют дом начальника полигона и, видимо, эта женщина — его домработница. Но когда вышел из подъезда, все стало ясно.
— Вас просят в третью комнату особого отдела. Это двухэтажный дом возле столовой.
«Прознал особист про наш разговор с Сердобовым, — мелькнула мысль. Сработал подслушивающий аппарат».
В третьей комнате меня встретил подполковник лет сорока. Лицо добродушное, и в разговоре прост.
— Ничего, что поздно? — тряся обеими руками мою руку, спросил он. — Мы работаем ночью — не жарко.
— Если надо, можно и ночью, — ответил я, садясь к столу.
— Вижу, ты артиллерист. На фронте, видать, бывал — ордена, медали… Я тоже в артиллерии воевал.
Правда, орденов нет. Медаль за выслугу. Ты на каких фронтах был?
Я ответил. Сказал, что был контужен и ранен. В то же время подумал: «Подступается издалека. Все это ему известно по моим анкетам».
— Я зашел бы сам к тебе, но ты не один, с соседом, — сказал подполковник. — Как он?
— Что вы имеете в виду? — уклончиво ответил я. — Если как специалист, то не знаю, а если бы и знал, не сказал, подписку давал. А как человек — хороший, справедливый. Убежден, что не шпион. Если бы заподозрил, сам бы пришел к вам.
— Черт с ним. Есть более важный вопрос, — насторожил меня подполковник. У моего начальства вкрались сомнения по твоей биографии.
— Насчет ареста моего отца?
— Отца оклеветали, посадили, а потом разобрались. Правда, в тебя уполномоченный пальнул из пистолета… Но не надо было убегать с ружьем в лес. Это все мелочь. А вот как ты оказался на полигоне в 1952 году? Почему в нашем журнале задержанных значится твоя фамилия, номер офицерского удостоверения? Было дело?
— Да, здесь подозрения явные, — начал я каламбурить. — Офицер с нечистой биографией сначала пробирается в военную академию, затем в Генеральный штаб и, работая на иностранную разведку, проникает на полигон под видом охотника. Через два года перебирается на особый объект в качестве начальника группы. Теперь готовится на подводном аппарате уплыть по Иртышу в Ледовитый океан, а дальше — тю-тю! Ищите…
— Ну, брат, ты как мой коллега, который передал мне бумаги на тебя. Точно так же он фантазировал.
И, сразу оборвав разговор, особист попросил письменно изложить два момента из моей биографии. Первый: как и почему в меня стрелял милиционер, и второй: каким образом я еще в 1952 году побывал на ядерном полигоне?
— Завтра или послезавтра принесешь в эти же часы.
Уже на рассвете вернулся я к себе и никак не мог заснуть. Я сомневался, что особый отдел интересуется только тем, что сказал подполковник. Не так-то он прост.
7 ноября 1937 года мне исполнилось шестнадцать лет. Проснувшись, я увидел плачущего отца. Он сидел возле стола в пальто, которое надевал только при выездах из лесхоза, без картуза. Седые волосы взъерошены, кулаки приставлены ко лбу. Мать стоит рядом и успокаивает его.
— Что случилось? Ответила мать:
— Отца исключили из партии и сняли с работы…
— Вот так, сынок, — выдавил отец неузнаваемым голосом. — Я с Чапаевым советскую власть отстаивал, с бандой на Тамбовщине дрался, наш дед батраком у попа был, мы хлеба не ели досыта, а меня к кулацкому роду причислили, говорят, фамилия нашей матери адмиральская. Я про такого, Истомина, и не слышал никогда. Исключили из партии… За что?
Через два дня отец исчез. В школе мои товарищи со мной не разговаривали, а учителя не вызывали к доске.
Однажды к нашим воротам подъехал грузовик.
— Мы должны описать имущество и произвести обыск, — объяснил приехавший милиционер и достал из кожаной сумки на ремне блокнот. — Всем сесть и не двигаться.
Я заметил, как мама повела глазами, догадался: надо бежать. Я схватил ружье, выбил стволами раму и бросился головой вперед, как в воду. Упал на дрова, вскочил и побежал к забору.
— Стой! Стрелять буду! — кричал милиционер.
Когда я переваливался через забор, раздались один за другим выстрелы. Мне показалось, что я сильно ушиб ступню. Прихрамывая, побежал в березняк.
В старом шерстяном свитере, в отцовских брюках, наполовину обшитых кожей, и в его яловых сапогах, без шапки, я убежал в густой лес и там забрался в лисью нору. Снял сапог и ужаснулся: белый шерстяной носок весь красный — пуля прошила левую ступню.
Ночью меня пронял холод. Словно затравленный волчонок, подкрался к крайнему дому лесника Даниила Пастухова. Меня накормили, перевязали ногу, дали старую телогрейку, шапку, два десятка патронов, кусок сала и хлеб. Я подался ночью к своему дедушке Никите.
Через недельку, полечившись барсучьим жиром, я уже выходил во двор и помогал деду по хозяйству. А еще через неделю к избе деда подъехал на санках конюх лесхоза Федор Иванович. Я спрятался в сенцах.
— С какими новостями, Федор Иванович? — спросил дед Никита.
— Новости хорошие. Приехал из Москвы твой сын Дмитрий. Говорят, у самого Ворошилова побывал. Восстановят в партии. Новый начальник НКВД появился. Некоторых стервецов уже наказали…
Такая вот история. И всякий раз я указывал в своей биографии о том ранении в ногу. Только при оформлении на службу в Генеральный штаб представитель МГБ сказал, что «эпизод» с отцом и «забавный» случай с моим ранением — сущий пустяк и в биографии об этом писать не следует.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: