Терезио Боско - Сон сбылся

День 12 апреля остался в памяти всех. В пасхальное утро городские колокола заливались ликующим звоном. В сарае Пинарди еще не было колокола, но там находилось горячо бьющееся сердце дона Боско, который звал ребят на Вальдокко.

Они приходили волнами. Заполнили часовню, прилегающую к ней территорию и лужайку. Сосредоточенно и тихо участвовали они в освящении часовни и в Св. Мессе, которую сразу же отслужил для них дон Боско. Наконец, ловя на ходу булки, они разбежались по лужайке. Радость распирала им грудь. Радость от того, что, наконец, имеют помещение исключительно для себя.

«Рано утром открывали часовню – пишет дон Боско, вспоминая распорядок дня, обязывающий в первые воскресенья, и начиналась исповедь, которая продолжалась до начала Св. Мессы».

После Св. Мессы дон Боско рассказывал отрывки из Святой истории, по – своему, живо и интересно, потом каждый, кто хотел, мог участвовать в школьных занятиях, которые продолжались до полудня. В час дня (дон Боско имел только около часа на обеденный перерыв) начинались игры, играли в шары, сражались деревянными винтовками и саблями, занимались гимнастическими упражнениями. В половине третьего начинался урок катехизиса, после чего читали розарий, пока ребята не научились петь вечерние псалмы (Нешпоры). Дальше следовала короткая исповедь, пение литании и благословление Пресвятым Таинством Сакраментом. После выхода из часовни каждый имел свободное время. Одни в это время доучивали катехизис, другие пели, читали. Большинство проводило время на свежем воздухе, прыгая и бегая до вечера.

«Все эти беззаботные развлечения облегчали мне установление контакта с каждым в отдельности – вспоминает дон Боско. Словцом, сказанным на ушко, я одному припоминал послушание, другому большую внимательность во время катехизиса, третьему – потребность в исповеди… и т. д.»

Дон Боско умел играть, ходить по канату (сам об этом говорит), но прежде всего он был священником. В случае надобности он умел поступить очень решительно. Об этом свидетельствует такой факт.

Одного паренька дон Боско несколько раз уговаривал пойти к пасхальной исповеди. Парень обещал, но слова не сдержал. Однажды, в послеобеденное время, когда мальчик весело резвился, дон Боско остановил его и велел подойти в ризницу. Он хотел пойти в майке, так, как бегал.

– Нет – сказал дон Боско – надень, пожалуйста, пиджак.

«Когда он появился в ризнице – пишет дон Боско, – я предложил ему встать на колени на скамеечку.

– Что вы хотите от меня – спросил мальчик.

– Я хочу тебя исповедовать.

– Но ведь я не подготовлен…

– Знаю об этом. Приготовься, пожалуйста, а затем я тебя исповедую.

– Вы очень хорошо сделали, велев мне прийти сюда, иначе я никогда бы сам на это не решился, – признался паренек.

В то время, как я читал бревиарий, паренек как умел, приготовился к исповеди. Потом исповедался и прочитал благодарственную молитву. С этого времени он регулярно выполнял свои религиозные обязанности..

Поздно вечером все собрались в часовне на вечернюю молитву, которая всегда оканчивалась пением. Потом наступала трогательная минута прощания.

«Выйдя из часовни – пишет дон Боско – каждый тысячу раз желал спокойной ночи, не находя сил расстаться с друзьями. Многокраное напоминание о том, что пора идти домой, так как уже ночь и дома ждут родители, не имело воздействия. Я вынужден был разрешить всем собраться вокруг меня. После этого шестеро самых сильных ребят, взявшись за руки, делали что-то вроде кресла, на котором я должен сесть. Остальные, выстроившись в длинные шеренги, шли с песнями и шутками вместе с нами до перекрестка Корсо Регина (который в это время назывался Св. Массимо). Там пели еще какую-нибудь песню. После этого все затихали, и я мог пожелать всем спокойной ночи и успехов на следующую неделю. Все тут же, как можно громче, отвечали мне: спокойной ночи! Тогда я спускался со своего трона, каждый из ребят шел к себе домой, а несколько самых старших ребят проводили меня к себе, еле живого от усталости».

Многие из ребят обращались с такой просьбой: «Дон Боско, не оставляйте меня, пожалуйста, одного на протяжении недели. Навестите меня!». Начиная с понедельника, каменщики Турина были свидетелями странного зрелища: Какой-то священник, засучив рясу, залезал на подмостки, где находились ведра с известью и кучи кирпича. Это был дон Боско. После исполнения своих обязанностей в Лазаретике, в тюрьме и городских школах, он шел на строительные площадки навестить своих воспитанников. Это был для них настоящий праздник. Ведь семья, куда они возвращались вечером после работы, состояла не из отца и матери, которые остались в далекой деревне, но из далеких родственников, или же земляков. Иногда это была семья хозяина, под покровительством которой и находились эти ребята. Однако везде им не хватало душевного тепла. Отсюда большой радостью была для них встреча с настоящим другом, который их любил и помогал им.

Именно желая добра ребятам, дон Боско задерживался, чтобы обменяться несколькими словами с работодателями. Он справлялся насчет заработка ребят, времени их отдыха, возможности выходного в воскресный день. Он относился к тем, кто первым добивался заключения трудового договора между молодыми подмастерьями и хозяевами и следил за тем, чтобы эти договора соблюдались.

Он встречался со своими старыми друзьями и искал новых. «Он посещал фабрики, где работало много учеников, и всех приглашал в свою ораторию – свидетельствует дон Руа – но прежде всего он обращался к молодым людям, прибывшим из деревень».

Однако дон Боско оставался только человеком. А человеческие силы имеют свой предел. После перенесенного весной психического перенапряжения, состояние его здоровья стало резко ухудшаться.

В начале мая маркиза Бароло, которая очень ценила дона Боско, пригласила его к себе. При их беседе присутствовал также и дон Борель. Она положила перед доном Боско головокружительную сумму денег в пять тысяч лир (что составляло его 8 – летний заработок) и решительно заявила:

– Возьмите, пожалуйста, эти деньги и отправляйтесь куда хотите для абсолютного отдыха.

Дон Боско ответил:

– Благодарю Вас, синьора. С Вашей стороны это великодушный жест, но я не для того стал священником, чтобы ездить на лечение.

– Тем не менее и не для того, чтобы себя убивать. Мне стало известно, что у вас появилось кровохарканье, что легкие ваши в критическом состоянии. Сколько вы можете так протянуть? Прошу вас прекратить посещение тюрем и дома Коттоленго, а прежде всего хотя на некоторое время оставить своих ребят. Дон Борель позаботится о них.