Исай Абрамович - Взгляды

Если даже некоторые передовые рабочие испытывали симпатию к оппозиции, то эта симпатия оставалась пассивной. Веры в то, что борьбой можно изменить положение, уже не было. А бюрократия изо дня в день твердила: «Оппозиция хочет международной революции, оппозиция собирается втянуть нас в революционную авантюру. Довольно нам напряжений и бедствий, мы заслужили право на отдых! Да и не надо нам никаких «перманентных революций»! Положитесь на нас, ваших вождей: мы сами у себя создадим социалистическое общество». Эта национально-консервативная агитация, сопровождавшаяся бешеной клеветой против интернационалистов, не только тесно сплачивала бюрократию, но и находила отклик у усталых и отсталых рабочих и крестьянских масс.

Следует еще учесть, что в 20-х годах новая бюрократия пополнялась уже не только выдвинувшимися в первые годы рабочими-революционерами, но и быстро перекрасившимися представителями других классов. По мере перерождения Советского Союза большинство господ, враждебных советской власти, не только примирялись с нею, но и спешили делать при ней свою карьеру, принять участие в управлении. Аналогичное положение создавалось и в других социалистических странах при сходных ситуациях, например в Чехословакии после разгрома «Пражской весны».

«Практически все ректоры, директоры, деканы, завкафедрой и отделами были заменены… Снова на поверхность всплывают люди, имевшие в 1945 году неприятности из-за сотрудничества с нацистами, страдающие комплексом неполноценности, а также явные проходимцы и карьеристы». («Семь писем из Праги», Париж, 1975, стр.119).

В старшем поколении бюрократии 40-х годов немало было людей, которые во время Октябрьской революции либо находились в лагере буржуазии, либо были политически индифферентны. Ленинские кадры стали вытесняться бывшими буржуазными интеллигентами, которые вели в свое время активную борьбу против большевиков. Так, на дипломатическом поприще вместо дипломатов ленинской школы — Раковского, Крестинского, Иоффе, Раскольникова, Карахана и других стали подвизаться Майский, Потемкин, Суриц, Трояновский, Хинчук и другие. В журналистике старых большевиков Сосновского и Воронского сменили такие, как старый меньшевик Д. Заславский, а его бывшему товарищу по партии Вышинскому сначала доверили воспитывать молодежь в качестве ректора МГУ, а потом блюсти сталинскую «законность» как главному прокурору СССР.

Выше уже говорилось о том, что в результате отстранения от руководства (а потом и репрессирования) участников оппозиции, на ведущие в партии и стране посты выдвинулись люди, не игравшие сколько-нибудь значительной роли ни в подготовке и проведении Октябрьской революции, ни в гражданской войне. Это относится, прежде всего, к самому Сталину. Что касается молодых бюрократов, то они были подобраны и воспитаны Сталиным и его организационным аппаратом.

Когда власть была захвачена рабочим классом, известная часть этого класса должна была превратиться в государственных чиновников.

Часть функций, ранее выполнявшихся всей партией, перешла к более узкому кругу лиц. Происходила функциональная специализация, тоже в, известной мере, неизбежная и не опасная до тех пор, пока власть фактически и формально не перешла от рабочего класса и трудовых крестьянских масс в руки этих специализировавшихся на власти чиновников. На этой почве и стали создаваться трещины между партией и массами, трещины, превращенные затем Сталиным в глубокую пропасть.

Как показал опыт, изоляция руководства от масс начинается с постепенной ликвидации выборного начала и замены его назначенчеством. Это началось еще при Ленине, усилилось, когда Сталин стал генсеком, и вовсю развернулось, когда он получил неограниченную власть. Расставляя в партийном аппарате на решающие посты «своих» людей, Сталин одновременно отбирал у советских органов (которые тогда еще были выборными) их руководящие функции и передавал их партийному аппарату, который был целиком под его контролем. В результате аппарат этот необычайно разросся, постепенно утратил свои партийно-воспитательные функции и приобрел черты, которые полностью сохраняет и сейчас — административной, контрольной и карательной надстройки над формально выборными органами советской власти.

В книге «Что такое СССР и куда он идет?», изданной 4-VIII-1936 года, Л. Д. Троцкий писал:

«Бывшая большевистская партия есть ныне не авангард пролетариата, а политическая организация бюрократии. Остальная масса членов партии и комсомола служит только для выделения из нее «актива», т. е. резерва для самопополнения бюрократии». (106).

«Советская бюрократия есть нечто большее, чем бюрократия. Она есть единственный в полном смысле слова привилегированный и командующий слой в советском обществе.

…Советская бюрократия экспроприировала пролетариат политически, чтобы своими методами охранять его социалистические завоевания…

Средства производства принадлежат государству, но государство как бы «принадлежит» бюрократии. Если б эти совсем еще свежие отношения упрочились, вошли в норму, легализовались, то они, в конце концов, привели бы к полной ликвидации завоеваний пролетарской революции». (189–190).

«Бюрократия победила не только оппозицию. Она победила программу Ленина, который главную опасность видел в превращении органов государства «из слуг общества в господ над обществом'. Она победила всех этих врагов оппозицию, партию и Ленина не идеями и доводами, а собственной социальной тяжестью. Свинцовый зад бюрократии перевесил голову революции. Такова разгадка советского термидора». (72–73).

Оппозиция 1923–1924 года, наблюдая эти процессы, требовала, чтобы партия вернулась к своей воспитательной роли, чтобы резко сократились объем и функции ее аппарата, чтобы права ее центральных органов были введены в строжайшие рамки и подчинены воле партии, массе ее членов.

Как известно, ленинская часть партии потерпела поражение. В борьбе против оппозиции, выявившей идейное убожество ее противников, победила грубая сила. Сталинский аппарат получил в этой борьбе впоследствии развитый и распространенный опыт клеветы, демагогии, подлогов, фальсификаций — целый букет развращающих приемов. Уже тогда, например, агенты сталинского ЦК не стеснялись пускать против оппозиции в ход антиинтеллигентские настроения и даже антисемитизм.

На таких методах и традициях, заложенных в ходе борьбы с оппозицией, воспитался слой новых чиновников партийного и государственного аппарата, действующий и поныне и передающий эти традиции своим наследникам. Достаточно ознакомиться с биографиями почти всех нынешних руководящих деятелей партии (в центре и на местах), чтобы убедиться: именно в эти годы они вступали в партию, и именно к этим годам относится их стремительная карьера.