Иван Бларамберг - Воспоминания

В хлопотах я не заметил, как прошло лето, т. е. июнь, июль и половина августа. С последней почтой меня известили о скором прибытии губернатора генерала Обручева, который с многочисленным конвоем направлялся сюда, чтобы собственными глазами осмотреть строящиеся укрепления. Кроме того, мне сообщили об отправке второго большого транспорта из верблюдов и башкирских повозок с провиантом для гарнизона, строительными и другими материалами; этих запасов должно было хватить на всю зиму до весны 1846 г. Позднее верховой киргиз привез известие о том, что шеф приедет 26 августа. Я все приготовил для его встречи. Внутри форта, в квартирах и конюшнях все было прибрано; люди надели форму.

26-го, рано утром, я в полевой форме с шарфом, сопровождаемый небольшой свитой, выехал навстречу генералу Обручеву. Проехав 6–7 верст, увидел вдали большое облако пыли. Пришпорив коня, я помчался вперед, чтобы приветствовать генерала и отдать ему рапорт. Дочерна загорелое лицо и густая борода сделали меня неузнаваемым, и шеф был изумлен моим видом. Он сердечно обнял меня и с нетерпением ждал момента, когда сможет взглянуть на новое укрепление, которое было закрыто неровностями местности. Наконец, когда мы поднялись на небольшой холм, он увидел его. Начищенные до блеска пушки сверкали в лучах утреннего солнца, оба высоких бастиона и вал, покрытые дерном, выделялись на фоне серой степи, а над постройками возвышался сложенный в большие штабеля провиант, накрытый тиком. Начальник был очень обрадован этим зрелищем. Быстрой рысью мы направились к форту, переправились через Иргиз и поднялись по отлогой тропинке на холм, где был расположен форт. Гарнизон уже построился, и когда начальник переехал по мосту через ров, караул отдал ему честь, а солдаты, выстроенные вдоль вала, встретили его громким «ура!». Он поблагодарил людей за службу и работу, слез с коня, обошел вокруг вала, поднялся на оба бастиона, чтобы взглянуть на окрестности. После этого он осмотрел бараки, лазарет, где лежало только пять человек с легкими заболеваниями, пороховой погреб, конюшни, кухню и кузницу и остался всем очень доволен.

Сев на коня, он проехал со своей свитой вдоль берега Иргиза вверх, а затем вниз по реке несколько верст, чтобы, как он признался мне позднее, выяснить, нет ли более удобного места, чем то, которое выбрал я для основания укрепления, но обманулся в своих ожиданиях.

30 августа, в день святого Александра, новый форт был торжественно открыт. Священник совершил благодарственное богослужение, окропил валы и бастионы святой водой. Было дано сто залпов из орудий. Затем для множества собравшихся здесь киргизов устроили праздничный обед, роздали им подарки, а вечером устроили фейерверк. Во время своего пятидневного пребывания в форте генерал Обручев совершил вместе со мной несколько поездок по окрестностям, чтобы осмотреть сенокосы, соляные озера и пахотные земли.

Между тем из Орска прибыл и был разгружен второй большой транспорт с провиантом и строительными материалами. В то время как измученные упряжные лошади отдыхали, башкиры помогали гарнизону заканчивать строительство зимних квартир (землянок). Генерал Обручев назначил старшего штаб-офицера гарнизона комендантом Уральского укрепления и приказал мне ехать с ним в Оренбургское укрепление, чтобы осмотреть его и вернуться затем в Оренбург.

2 сентября мы покинули мое новое творение. Начальника сопровождали 100 оренбургских казаков с двумя легкими пушками, его адъютант, поручик Генерального штаба Р., священник, врач, переводчик и я. Ежедневно мы совершали длительные марши, и бедные овцы, которых гнали за нами как убойный скот, едва поспевали за колонной. Мы проехали часть степи вдоль Тилькара и нижнего Тургая на северо-восток, где я уже побывал со своим военным отрядом в 1841 г., пересекли однообразную степь, делая очень тяжелые дневные переходы, и уже на шестой день прибыли в Оренбургское укрепление.

Между тем с курьером пришло сообщение, что там среди лошадей свирепствует сибирская язва и более половины казачьих коней пало. Капитан Рыльцов, строивший форт, выехал нам навстречу и подтвердил это печальное известие. Мы расположились в версте к западу от нового укрепления, чтобы наши лошади не заразились, и отправились в него пешком.

Укрепление было сооружено на холме, отлого спускавшемся к реке Тургай и удаленном от нее на версту. Генерал Обручев и я сошлись во мнении, что форт далеко отстоит от воды. Зимние квартиры были большей частью закончены. Они представляли собой выкопанные в земле казармы, окна которых находились на уровне земли. Это были своего рода полуподвалы, и я сказал шефу, что зимой здесь начнутся болезни, потому что во время сильных холодов окна в них не откроешь и не проветришь казармы. Мои предположения оправдались, и цинга погубила многих казаков и солдат. Болезнь прекратилась, когда летом 1846 г. были построены новые, наземные казармы из сухого саманного кирпича. Генерал Обручев был, естественно, в плохом настроении, оставил капитана Рыльцова еще на несколько месяцев в укреплении, чтобы закончить строительство; он оставил там и своего врача, так как предвидел, что у того будет много дела. После того как были приняты все меры, чтобы остановить заболевание лошадей, мы покинули это печальное место и направились в Орск. По дороге мы встретили большой транспорт с провиантом и строительными материалами, направлявшийся под началом казачьего майора Лобова в Оренбургское укрепление. Мы проинструктировали его, как уберечь лошадей, транспорт и конвой от инфекции, и после восьмидневного перехода вернулись в начале октября через Орск в Оренбург. Я нашел свою семью в полном здравии, и генерал Обручев был очень доволен мной.

За степной поход и строительство укрепления я был награжден позднее орденом Владимира 3-й степени.

1846 год

Прошла зима, и моя служебная деятельность, некогда ограниченная лишь ежегодными съемками в губернии и в степи, расширилась. Строительство укреплений на Иргизе и Тургае побудило губернатора отправить на Сырдарью экспедицию, чтобы отыскать там удобное место для постройки третьего укрепления на правом берегу этой реки. Начальником экспедиции был назначен капитан Генерального штаба С., и началась подготовка к ее снаряжению. Между тем я обратился к нашему генерал-квартирмейстеру графу Бергу с просьбой прислать мне опытного астронома, чтобы определить несколько астрономических пунктов вдоль линии, особенно в районе Орска, потому что съемки в степи давали основание предполагать, что долгота этой крепости вычислена ошибочно. Затем астроном должен был сопровождать капитана С., чтобы определить в степи и на Сырдарье столько пунктов, сколько будет возможно. Мою просьбу удовлетворили, и в конце апреля прибыл мой старый товарищ по службе в Персии капитан Лемм из топографического корпуса. Он присоединился к экспедиции и то пути действительно передвинул долготу Орска на три версты к востоку, что доказывало точность съемок в степи вдоль линии.