Александр Гусев - Эльбрус в огне

- За мной! - скомандовал он и, пришпорив коня, помчался к переправе. Я старался не отставать от майора Ракипова, но для этого не потребовалось особых усилий: хорошая кавалерийская лошадь мчалась во весь опор. Позади нас скакали галопом бойцы отряда.

На пустынных улицах селения, среди разрушенных домов и поваленных деревьев, рвались мины. Майор еще быстрее погнал коня. Я - тоже. Мы промчались мимо группы бойцов, выводивших из-под огня раненого, выскочили из селения и повернули к мосту. Тут моя лошадь вдруг захрапела и остановилась на полном скаку. Потом шарахнулась в сторону: ее напугал лежавший впереди конский труп. Я чудом удержался в седле, но быстро пришел в себя и бросился догонять командира полка. Он не поехал по шаткому мосту, а, свернув, направился к реке. Конь его в несколько прыжков одолел быструю, но неглубокую и не очень широкую реку, а затем стремительно выскочил на крутой берег. Вскоре я поравнялся с ним. В разных местах по обе стороны моста перебирались через реку остальные бойцы отряда.

Стараясь не потерять в темноте тропу, наш отряд стал медленно втягиваться в ущелье. Навстречу нам кавалеристы вели лошадей спешившихся бойцов отряда лейтенанта Максимова.

Вскоре продвигаться верхом стало невозможно. Все спешились и шли, ведя лошадей в поводу. Через некоторое время догнали отряд Максимова. Разглядеть людей в темноте было невозможно. Но мы поняли, что они здесь, так как в стороне от тропы слышались тихие голоса. Я выкрикнул фамилию Гусака. Он отозвался. Мы перебросились несколькими фразами и расстались.

Впереди, отыскивая тропу, двигалась группа недавно побывавших здесь кавалеристов. Мы двинулись за ними. Перебрались ощупью по узенькому мосточку на левую сторону реки. Тропа начала подниматься. Лошади шли совсем медленно, осторожно ступая и часто фыркая: их пугали светящиеся под ногами гнилушки. Но вскоре мы сбились с тропы. Пришлось буквально карабкаться по крутому склону, густо поросшему соснами, с трудом продираясь между деревьями. Лошади опасно скользили по корням деревьев, и только их стволы спасали нас от падения. Как только выбрались на более пологий склон, отряд остановился. Командир приказал расставить караулы.

Я остановился невдалеке от майора Ракипова, присутствие которого определил только по голосу. Лег на землю в метре от дерева, привязал к нему лошадь, ослабив предварительно подпругу и вынув изо рта животного мундштук. С минуту слышал, как она похрустывала сорванными с куста листьями у самой моей головы, и тут же крепко заснул.

С наступлением рассвета мы быстро нашли потерянную накануне трону и продолжили чуть верхом. Тропа тянулась по склону узкого ущелья, поросшему густым лесом. С влажной земли поднимались испарения, и струи тумана тянулись к вершинам деревьев.

В стороне от тропы кое-где виднелись начавшие уже разлагаться лошадиные трупы. Чьи это были лошади, узнать так и не удалось.

Вскоре ущелье расширилось, и дорога пошла почти но его дну через редкий буковый лес. Здесь мы спешились, чтобы распрощаться с провожавшими нас кавалеристами и вернуть им лошадей, так как дальше начиналась тропа на перевал Клыч. Командир полка майор Ракипов возвращался в часть, оставив в ущелье группу бойцов для связи.

Остановились на короткий отдых, затем закинули за спину вещевые мешки и зашагали пешком дальше. Гребень хребта Клыч имел здесь довольно плавное очертание, склоны его только в самой нижней части поросли лесом, а выше простирались альпийские луга, Вскоре тропа разветвилась. Отсюда начинался подъем на перевал.

Отряд расположился в лесу на тропе. Разожгли костры и сварили мясо, так как наверху такая возможность могла не представиться. Неожиданно раздались очереди немецких автоматов. Вокруг засвистели пули. Мы быстро притушили костры, укрылись за деревьями и стали наблюдать.

Стрельба периодически повторялась. Огонь вели из двух точек со склона, на который нам предстояло подняться. Били, видимо, наугад.

Кто стрелял? Почему обнаружил себя? Этого мы не знали. Ясно было только одно: встреча с противником на перевале, а возможно, и на подступах к нему неизбежна. С таким сообщением я направил связного к кавалеристам, оставленным внизу для связи с командиром полка.

Стрельба со склонов неожиданно прекратилась. Мы снова начали подъем по тропе. Вперед послали разведку, по сторонам двигалось боевое охранение, бойцам приказали рассредоточиться и разделили отряд на три группы. Бойцы боевого охранения прочесывали лес. А мы продолжали осторожно подниматься.

После полудня из ущелья вверх по склонам поползли небольшие кучевые облака, образовавшиеся в результате охлаждения поднимающегося из ущелья теплого влажного воздуха. Эти облака делали нас невидимыми для врага.

Кончился лес, и тропа стала зигзагами подниматься по крутому травянистому склону. Ближайшее облако накрыло склон, и видимость сразу уменьшилась до трехсот метров. Вверху, метрах в ста от нас, смутно виднелся пастушеский шалаш, сплетенный из веток, а вокруг него - силуэты бойцов из посланной нами разведки. Они дали знать, что можно продолжать движение. Кругом царила тишина, и мы старались идти так, чтобы не слышно было ни ударов обуви о камни, ни звяканья котелков, ни бряцания оружия, ни наших голосов.

На краю склона, в нескольких метрах от шалаша, находилось сложенное из камней укрытие для пулемета, обращенное в сторону ущелья. Вокруг было разбросано много уже окислившихся гильз - явные следы произошедшей здесь стычки.

Прежде чем продолжать путь, требовалось изучить рельеф, чтобы не оказаться под огнем противника, как только уплывет со склона накрывавшее нас облако. Автоматные очереди, прогремевшие недавно в горах, были явным свидетельством того, что немцы не отдадут без боя перевал Клыч.

Легкий ветерок медленно гнал облака вверх по склонам, космы их цеплялись за выступы скал, гребни на склонах словно сопротивлялись действию ветра. Мы укрылись в траве среди камней и стали ждать. Когда облако проплыло, нам тут же открылся склон до самых подступов к гребню хребта. Но гребень был все еще невидим. Только вечернее похолодание заставит облака опуститься вниз, и тогда мы узнаем, что делается на гребне. А пока надо было всячески соблюдать осторожность.

Убедившись, что на видимом участке гитлеровцев нет, я разделил отряд на четыре группы.

Первую группу повели по склону центрального травянистого гребня я и Хатенов, лейтенант Сали вторую - по левой лощине, лейтенант Голубев третью по правой. Четвертая группа - группа прикрытия, замаскировавшись, осталась у шалаша. Ей надлежало вступить в бой, если противник попытается нас окружить.

Примерно через час мы без всяких приключений подошли к гряде скальных лбов и по травянистым склонам между ними вышли на участок, откуда можно было увидеть гребень. Но его по-прежнему скрывали облака. Здесь была намечена встреча трех групп отряда (четвертая должна была ночевать возле шалаша). Группы Сали и Голубева тоже не встретили ничего подозрительного на своем пути. Тщательно замаскировавшись, мы стали ждать момента, когда очистится хребет. Не выяснив обстановку и характер рельефа, было рискованно двигаться дальше.